Великая русская революция, 1905–1921

В своем журнале «Зеркало» (предполагалось, что он послужит зеркалом для исламского общества с целью напутствовать и вдохновлять его) Бехбуди открыто выражал озабоченность отсталостью и упадком мусульманского общества. Посетив в 1914 г. Палестину, он описывал «печальный контраст» между «изысканными» и «восхитительными» садом и церковью русского православного монастыря под Хевроном и «неопрятными мусульманами, похожими на кочевников, и их убогими жилищами» прямо за его стенами или между «сверкающими» куполами и крестами Иерусалима и «грязными» и «обшарпанными» мусульманскими религиозными постройками[508]. Он регулярно писал укоризненные заметки об общественной морали, описывая такие пороки, как алкоголизм и проституция, принесенные в Среднюю Азию русскими колонизаторами. Но еще более сурово он осуждал пороки, связанные с «традициями», – такие как расточительные пиршества и вечерние увеселения с участием одетых в женское платье мальчиков-танцоров («бача»), иногда становившихся жертвами сексуальных домогательств со стороны взрослых мужчин. Все это имело политическое значение: вследствие «низменных» обычаев мусульмане терпят унижения и поражения от более передовых культур[509]. Из этого вытекало, что культурная революция принесет с собой и политическую революцию.

В качестве драматурга Бехбуди выразительно описывал неизбежный путь, ведущий от невежества к распущенности и смерти, и ведущий к спасению путь знаний и нравственности. Его драма «Отцеубийство» (Padarkush) – написанная в 1911 г., опубликованная в 1913 г. (после того как она прошла цензуру), а с 1914 г. ставившаяся по всей Средней Азии, – представляла собой и нравоучительную историю, и национальную аллегорию. Более того, она имела подзаголовок «национальная трагедия».

В ней рассказывается о богатом человеке (названном просто «Бай», от тюркского слова, обозначающего обладателя власти, высокого статуса и богатства, – потому в английском переводе он получил имя «Богач»), не желающем отдавать своего сына Ташмурада в школу. В ответ на доводы в пользу образования, выдвигаемые муллой (учителем из традиционного медресе) и прогрессивным исламским «интеллигентом», богач напоминает обоим, что в этом мире «состоятельный человек получает от людей больше уважения, чем человек ученый». В конце концов, – указывает отец, – его собственная неграмотность не помешала ему добиться успеха и стать уважаемым «баем». Мулла проповедует образование как выполнение религиозного долга. Интеллигент (изображенный в слегка сатирических тонах – он одет в русский пиджак, ходит с тростью, курит сигареты, не любит сидеть на полу, вставляет в свою узбекскую речь многочисленные русские слова и изъясняется длинными речами) заявляет, что образование «необходимо для нации». Роль сына в этой пьесе состоит в том, чтобы показать последствия невежества. Ташмурад сдружился с компанией распущенных молодых людей. Однажды вечером, напившись в местном кабаке, его друзья решают позвать русскую проститутку Лизу. Она требует, чтобы они дали ей 15 рублей и заплатили за нее извозчику. Но у них нет таких денег, и они принимают решение вскрыть сейф отца Ташмурада. Когда тот просыпается и поднимает крик, его закалывает ножом вожак шайки. Мораль истории ясна: невежество ведет к пьянству, похоти, алчности и убийству. «Ты стала жертвой отсталости», – говорит мулла жене богача, чей муж лежит на полу в предсмертной агонии, а сын ждет ареста. Интеллигент преподает более радикальный урок – политический посыл, исходящий из истории империй и идей о том, как их одолеть: «Передовые народы мира достигли прогресса благодаря знаниям; покоренные и пришедшие в упадок народы оказались в таком положении из-за невежества». Россия играет в этой пьесе противоречивую роль: она несет с собой искушение и угрозу для нравственности, символом которых выступает русская проститутка, но в то же время служит источником современных знаний, порядка и прогресса – хотя Россия и злоупотребляет всем этим для того, чтобы угнетать другие народы[510].