Великая русская революция, 1905–1921

Если большевики видели в Коммунистической партии историческую силу, способную сыграть роль инструмента классовой борьбы и социалистических преобразований, то для журналистов «Приазовского края» исторической силой, призванной стать орудием национального спасения, была армия: «Во все тяжелые времена европейской истории, во все ее революционные и террористические периоды спасали честь, достоинство и благосостояние наций только военные элементы»[249]. Упор, который белые делали на историческом характере своей борьбы с коммунизмом, получал такое же активное отражение, как и убеждение коммунистов во всемирно-историческом значении пролетарской революции. Согласно характерным словам одного журналиста это была «титаническая» борьба «яркого света с кромешной тьмой, чести и правды с подлостью и бесчестьем, истинной свободы для всех с крепостничеством самым ужасающим, какого не было даже в мрачные времена средневековой инквизиции». Белые силы играли роль «спасителей». Красные же представали в обличье «грабителей и разбойников… авантюристов и шулеров… озверевшей черни… банды проходимцев, использовавших все великое вековое народное невежество для своих темных, корыстных целей»[250].

В обоснование этого приводились примеры. Так, репортеры описывали жизнь в столице Украины Киеве после того, как белые силы изгнали оттуда коммунистов: сразу же открылись закрытые театры, появились независимые газеты, возобновилась гражданская и политическая жизнь, были разрешены «все партии, начиная от меньшевиков и правых эсеров и кончая монархистами», цены на потребительские товары резко снизились, образованные люди не боялись выйти на улицу хорошо одетыми, «отчаяние», прежде читавшееся в глазах людей, сменилось «окрыленностью» и «надеждой» наряду с «благодарностью» по отношению к Белой армии, освободившей их, и все классы, включая рабочих и украинских националистов, прониклись новым чувством единства[251].

В моральном плане обе стороны определяли Гражданскую войну как борьбу света с тьмой, добра со злом и свободы с рабством, ведущуюся в глобальном историческом масштабе, – эти представления заметны и в нередко аналогичной иконографии плакатов, выпускавшихся обеими сторонами[252]. Для коммунистов и их сторонников эта борьба была составной частью международной классовой борьбы против неравенства, эксплуатации и угнетения, вдохновлявшейся общечеловеческими ценностями – свободой, равенством и братством. Авторы публикаций в поддержку большевистской власти объявляли революцию борьбой за святую «правду» – нравственную правду земной справедливости, праведности, честности, любви и добра. По словам рабочего-поэта, напечатанным в 1920 г. в газете «Рабочая жизнь», народ на своих красных знаменах написал «лучами света» «немеркнущее слово „Любовь“»[253]. Подобные квази-религиозные гиперболы в годы Гражданской войны часто встречались у авторов, восторженно относившихся к революции. Например, в «пролетарских» периодических изданиях 1920 г. говорилось, что революция строит новый храм на руинах старого, «Храм Священной Истины, Любви и Равенства», «Пролетарское Царство» «истины, правды, любви», «чистый и красивый» «новый мир» «Равенства, Свободы, Братства и Красоты», новую жизнь, которая будет «священна и чиста»[254].

Антикоммунистические журналисты были не менее сильно убеждены в глобально-историческом значении их борьбы и общечеловеческой правде их ценностей. Например, автор, подписывавшийся как «Шиллер из Таганрога» (город в Приазовье), в статье, напечатанной в сентябре 1919 г. в «Приазовском крае», утверждал, что Гражданская война – это поистине глобально-историческая борьба: «борьба с большевизмом – дело не только одной России, где этот социальный бич нашел себе столь уютную колыбель, но и всего цивилизованного мира, которому взбунтовавшаяся чернь грозит все новыми и новыми потрясениями». Как таковое, возрождение «свободной России как полноправного… члена европейской семьи народов» представляет собой цель, вытекающую из всего «исторического хода вещей»[255]. Аргументы коммунистических авторов отличались от подобных заявлений лишь упором на классовой борьбе как исторической движущей силе всемирного прогресса и свободы.

Часть IIIМеста и люди

Глава 5Уличная политика