Великая русская революция, 1905–1921

У ворот, несмотря на одиночные выстрелы, стояло много народа, даже женщины и дети. Казалось, что ждали свадьбы или пышных похорон… Река несла всех, и вся мудрость состояла в том, чтобы отдаваться течению… А вот в воздух мы стреляли очень много, даже из пушек… А по городу метались музы и эринии Февральской революции – грузовики и автомобили, обсаженные и обложенные солдатами, едущими неизвестно куда, получающими бензин неизвестно где, дающие впечатление красного звона по всему городу. Они метались, и кружились, и жужжали, как пчелы… Хряск шел по городу. Я не знаю, сколько случаев столкновения видал я за эти дни в городе… Потом город наполнился брошенными на произвол судьбы автомобилями… Я был счастлив вместе с этими толпами. Это была Пасха и веселый масленичный наивный безалаберный рай[323].

Многие наблюдатели с трудом могли смириться с анархией и тем более с насилием: люди толпами врывались на оружейные заводы и в арсеналы, бродили по улицам с оружием в руках и, перепоясанные патронташами, разъезжали в «реквизированных» автомобилях и грузовиках и стреляли в воздух, открывали двери тюрем и выпускали преступников вместе с революционерами, нападали на полицейские участки, порой поджигая их и избивая попадавшихся им полицейских. Людские толпы, бившие витрины, подвергавшие разграблению магазины и врывавшиеся в винные лавки (и напивавшиеся), тоже слабо сочетаются с рассказами о миролюбии, сдержанности и единстве[324].

То, что в беспорядках участвовали женщины, вызывало особое беспокойство у политических лидеров, склонных видеть в неуправляемости женщин свидетельство опасной отсталости, а не политической смелости. Работницы, вышедшие на улицы столицы по случаю Международного женского дня, – эти выражения протеста и дали толчок революции – вели себя совсем не «женственно». Проходя мимо предприятий, они кричали и скандировали, приглашая мужчин и других женщин присоединяться к ним, бросали снежки и куски железа в окна предприятий, а иногда и врывались на их территорию. Женщины вели себя агрессивно и в тех случаях, когда толпы демонстрантов останавливали трамваи и требовали, чтобы все выходили и присоединялись к ним. Женщины первыми врывались в хлебные и мясные лавки и на продовольственные склады и активно проявляли себя во время нападений на тюрьмы и полицейские участки. Кроме того, женщины громче всех призывали солдат не стрелять по демонстрантам, но сами вели себя на улицах весьма воинственно, даже провоцируя полицию и солдат бранью и оскорблениями[325].