Великие мусульманские империи. История исламских государств Ближнего Востока, Центральной Азии и Африки

Османские власти сократили территорию друзов, но не ликвидировали ее. Они поддержали одного из вождей кланов, который взбунтовался против Фахр ад-Дина, в то время как большинство кланов были на стороне племянника Фахр адДина, которого звали Мульхим. В конце концов Мульхим одержал верх и завоевал официальное признание. Чтобы держать Ливан под жестким контролем, Порта в 1660 году создала новую провинцию Сидон, протянувшуюся от Бейрута в Северную Палестину. После смерти Ахмада (правил с 1657 до 1697 года) мужская линия Манидов прекратила свое существование. Кланы решили, что новым эмиром должен стать племянник его жены Башир аш-Шехаби. Османские власти назначили эмиром другого родственника, Хайдара, которому тогда было 12 лет, а Башир стал его регентом. Семейство Шехабидов с давних пор было союзником Манидов, но не исповедовало религию друзов. По крайней мере внешне они были суннитами. Но нельзя исключать, что свои истинные чувства они скрывали, как того требовала друзская и шиитская практика такия — благоразумное скрывание своей веры. Некоторые их потомки вступали в брак с маронитами и начинали исповедовать или делали вид, что исповедуют христианство. Другие исповедовали суннизм или являлись друзами. Эмират оставался в руках наследников Хайдара аль-Шехаби до своего исчезновения в 1842 году. Убийство Башира по наущению Хайдара в 1707 году положило начало четырехлетнему периоду междоусобной борьбы, которая завершилась победой Хайдара. Многие побежденные мигрировали в горы Хауран, расположенные на краю пустыни, которые стали называться Джебель аль-Друз. При Хайдаре (умер в 1732 году) и его сыновьях Мульхиме (отрекся в 1754 году) и Мансуре (смещен в 1770 году) Ливан и его друзское и маронитское население оставались по большей части спокойными, хотя титул Мансура оспаривался. Эмиры поддерживали хорошие отношения с вали в Сидоне, Триполи и Дамаске и распространили сферу своего влияния до Бейрута и Бекаа. Началось культурное возрождение. К этому времени марониты перешли с сирийского языка на арабский — сирийский сохранился только в литургии. Их отношения с Ватиканом стали ближе после основания в 1584 году маронитской школы в Риме, и их церковь наконец в 1741 году получила статус униатской. Ее служителями были два выдающихся арабских ученых — Герман Фархат (1670–1732), который был маронитским архиепископом Алеппо, и Джузеппе Ассемени, работавший в Риме.

Пока эмират Манидов-Шехабидов обеспечил значительную степень автономии для друзов и маронитов в Ливане, другие сирийские меньшинства пребывали в застое или упадке. Шииты-двунадесятники регионов Баальбека и Тира (Джебель-Амиль), в XVI веке снабжавшие Иран Сефевидов видными теологами, после этого не играли какой-либо важной роли. Их вожди из клана Харфуш обычно были союзниками, но иногда — противниками ливанских эмиров. Крайние шииты — алавиты — продолжали существовать, вступая в частые конфликты с суннитами Хамы, исмаилитами Масьяфа и между собой. В конце XVII — начале XVIII века бедуины конфедерации аназа массово мигрировали из Наджда в сирийскую пустыню, где стали самым могущественным племенем. Их влияние ощущалось до самого Алеппо. Однако большинство частей Сирии и Палестины тем не менее остались под османским правлением. Хотя северную часть Палестины не всегда удавалось контролировать, паши Дамаска, как правило, твердо держали в руках Иерусалим и Яффу. Христианские паломники продолжали прибывать, но в меньших количествах. Представляется, что христианский мир начал терять интерес к паломничеству в Иерусалим. Окруженный стеной, построенной в 1542 году Сулейманом I, город, согласно рассказам путешественников, являл собой весьма непрезентабельное зрелище. В нем жило менее 10.000 человек. Христианское духовенство разных церквей и национальностей жило в Иерусалиме, Вифлееме и Назарете. Небольшие общины ученых иудеев обитали в Иерусалиме, Хевроне, Тверии и Сафаде. Палестина переживала общий упадок торговли и сельского хозяйства, вызванный, помимо всего прочего, вторжениями бедуинов, распространением малярии и плохим управлением, особенно в конце XVIII века.