Великие мусульманские империи. История исламских государств Ближнего Востока, Центральной Азии и Африки

Каперство имело дело не только с неодушевленным, но и с живым товаром. Риски морского путешествия, и без того довольно большие из-за непредсказуемости стихий, еще больше возрастали из-за опасности захвата и обращения в рабство. Ни один христианин не мог отправиться в путешествие по Средиземному морю, не рискуя оказаться рабом в какой-нибудь мусульманской стране. Мусульманин тоже не мог этого сделать, поскольку всегда мог оказаться рабом в христианской стране: мусульманское рабство существовало в странах, граничащих с Адриатикой и Средиземным морем, включая Францию — по крайней мере, когда речь шла о галерных рабах. В Королевстве Двух Сицилий такое рабство не было ликвидировано до 1815 года. Каперы, которые не могли продать мусульманских рабов в своей стране, везли их туда, где продажа была легальной. Определенные порты являлись центрами продажи или выкупа рабов. В них также можно было распорядиться добычей. Это Сале, Тетуан, Алжир, Тунис и Триполи — на южном берегу Средиземного моря, Валетта, Мессина, Ливорно — на христианской территории. Говорят, что около 1650 года в Алжире было 35.000 христианских рабов при общей численности населения 150.000. В Малаге в 1610 году было 5000–7000 мусульманских рабов, на Мальте в 1720 году — 10.000. На этом острове последние 2000 мусульманских рабов были освобождены Наполеоном в 1798 году, а в Алжире последние 1200 христиан были освобождены лордом Эксмутом в 1816 году. Государственные рабы в Европе, так же как и в Африке, содержались в антисанитарных условиях в подземных тюрьмах, а домашние рабы, судьба которых была намного легче, жили в домах хозяев. И в мусульманских, и в христианских государствах рабы гребли на галерах, вынужденные терпеть ужасающие условия. На берегу некоторым из них позволяли работать на себя, выплачивая определенный процент хозяину, и им иногда удавалось накопить значительные суммы. В мусульманских странах они управляли тавернами, официально — для использования своими собратьями по религии, христианами, но часто посещаемые и мусульманами тоже. Они могли исповедовать свою религию. В североафриканских государствах существовало множество часовен, а мечеть была на Мальте. В Алжире рабы в XVI и XVII веках по большей части трудились на общественных работах, а позже их стали выкупать. Правительства, местные купцы, евреи с международными связями и христианское духовенство конгрегации редемптористов вели переговоры о выкупе, а также (за исключением редемптористов) о продаже добычи. В Северной Африке эти операции стали национальной индустрией и поводом для объявления войны.

Во второй половине XVIII века развитие цивилизации в европейских государствах привело к тому, что практика каперства для личного обогащения стала считаться предосудительной в принципе, и начали делаться шаги по ее ликвидации. Одновременно возросло европейское влияние в мировых делах, и наличие европейских рабов в Северной Африке стало считаться откровенным скандалом. В османских государствах Северной Африки к рабству и каперству тоже относились без восторга, и были произведены некоторые изменения: каперство и владение частными лицами любыми рабами, за исключением чернокожих, в конце XVIII века были ликвидированы. Однако их традиции затруднили, особенно для Османского Алжира и Триполитании, приспособление конституций к изменившимся условиям.

Поскольку это краткое изложение предшествует рассказу о событиях, может создаться впечатление, что нарушен должный порядок изложения. Однако это изменение вызвано тем фактом, что почти все рассказы о государствах Варварского берега до недавнего времени не уделяли достаточного внимания разнице между каперством и пиратством и излагали события так, словно подобных практик не существовало у европейцев[18]. Все это вызвало предвзятые мнения, которые следует исправить, чтобы история событий была представлена в правильном свете.

Марокко

XVI век стал свидетелем смены династии Ваттасидов (бану Ваттас) новой династией, бану Саад. При ней страна восстановила единство, снизила угрозу нападений испанцев и португальцев, держала на расстоянии турок, установила протекторат над прежней империей Сонгай и приобрела определенное положение в международном сообществе.

Агрессия португальцев достигла высшей точки в первые два десятилетия XVI века. К этому времени они уже заняли почти все порты, за исключением разве что Сале — от Сеуты на севере до Массы, что к югу от Агадира, и установили протекторат над областью Дуккала. Пока Ваттасиды неэффективно боролись с ними на севере, лидерство на юге захватили члены бану Саад, династии, утверждавшей, что ведет свой род от пророка. Она обосновалась на крайнем юге — в Загоре. Между 1511 и 1517 годами два брата, принадлежавшие к этой семье, — аль-Арадж и Мухаммед аш-Шейх — отличились в борьбе против португальцев в Агадире, которая была одновременно священной войной и национальным восстанием. Они имели одобрение суверена Ваттасидов из Феса, авторитет которого, несмотря на ослабление династии, был все еще высок на юге.