Великий притворщик. Миссия под прикрытием, которая изменила наше представление о безумии

У доктора Торри, психиатра, предупредившего меня, что сегодня все еще хуже, чем во времена Розенхана, есть некоторые решения. Основанный им Центр пропаганды терапии выступает за добавление койко-мест по всем направлениям – и в государственных больницах, и в судебно-медицинских учреждениях; также он предлагает вытащить людей из тюрем и как можно скорее начать их правильное лечение. Последователь Торри, адвокат, писатель и исполнительный директор Организации по охране психического здоровья ДиДжей Джаффе, называющий себя «предупредителем о срабатывании триггеров», предлагает ввести в строй больше судов, рассматривающих дела, связанные с душевнобольными, судьи которых смогут переводить людей с психическими заболеваниями в надлежащие учреждения, прежде чем их проглотит тюремная система. Также он поддерживает использование групп реагирования на кризисные ситуации, состоящих из сотрудников правоохранительных органов и психиатров, обученных выявлять и вести дела людей с серьезными психическими заболеваниями. С другой стороны, Джаффе много писал о необходимости применения законной силы, чтобы заставить людей принимать лекарства. Он называет это вспомогательным амбулаторным лечением, ссылаясь на то, что многие люди с серьезными психическими заболеваниями не знают, что они больны (симптом, называемый анозогнозией), и на необходимость реформы гражданской ответственности, чтобы больше людей могли быть насильно госпитализированы, прежде чем случится трагедия. Они с Торри объясняют это так: подавляющее большинство людей с серьезными психическими заболеваниями не более жестоки, чем люди без психических заболеваний; согласно исследованиям, более жестока небольшая группа людей, которая, как правило, не получает лечения. Тем, кто считает, что эта политика ущемляет гражданские свободы граждан, Джаффе отвечает: «Быть психопатом – это не выражение свободы воли. Это неспособность ее проявить». (Я согласна, что у меня не было ни капельки собственной воли, когда я была психически больна, но должна признать, что мне трудно связать эту точку зрения с остальным моим опытом и моими ошибочными диагнозами, особенно когда я думаю о том, сколько психиатров, возможно, не заслуживают власти, необходимой для претворения этой идеи в жизнь.)

Мы даже не притворяемся, что помещаем больных людей в неприличные места.

Смирившись с жестокой действительностью, некоторые тюрьмы и изоляторы ввели изменения, подчеркивающие их истинную роль как медицинских учреждений охраны психического здоровья. Во главе этого нелегкого дела встал шериф чикагской тюрьмы округа Кук Том Дарт, треть из 7500 заключенных которой страдают психическими заболеваниями. «Что ж, раз все идет к тому, что мы будем крупнейшими представителями услуг психиатрической помощи, то мы станем лучшими в этой области! – заявил он в 2017 году в телешоу “60 минут”. – Пока они здесь, мы будем относиться к ним как к пациентам». Тюрьма округа Кук обеспечивает медикаметозное лечение, групповую терапию и индивидуальные приемы у психиатра. Шестьдесят процентов персонала имеет высший уровень психиатрической подготовки, а тюремный надзиратель – психолог.

Но чтобы осуществить реальные перемены, понадобятся деньги. Без должного распределения средств мы наказываем людей трижды: отказываем в финансировании тем, кто может им помочь, арестовываем, когда их поведение выходит из-под контроля, а затем бросаем на произвол судьбы, когда они снова возвращаются в общество. Эта система не работает, а больных людей по-прежнему игнорируют и забывают.

«Быть психопатом – это не выражение свободы воли. Это неспособность ее проявить».

«Если бы я сказал вам, что речь идет о раке или болезни сердца, вы бы воскликнули «Ни в коем случае!», ведь мы не собираемся отправлять в тюрьму человека, у которого только что обнаружили рак поджелудочной железы, только из-за того, что для его размещения и лечения в больнице нет места, – говорит доктор Томас Инсель, бывший глава НАПЗ. – Но именно с такой ситуацией мы и сталкиваемся».

25Обух

Мне посоветовали позвонить профессору психологии и социальному конструкционисту Кеннету Гергену из Суортмор-колледжа – коллеге и близкому другу Розенхана. Я рассказала все, что знаю об исследовании, о роли Розенхана и о том, что не могу свести концы с концами.

Наконец он меня перебил: