Великий притворщик. Миссия под прикрытием, которая изменила наше представление о безумии

Эта эпидемия не ограничивается одной социальной психологией. Она отражается во всех дисциплинах, от тех, что в значительной степени ориентированны на данные, как исследования рака и генетики, до стоматологии и изучения приматов. В 2016 году австралийский исследователь Кэролайн Барвуд и ее коллега Брюс Мердок были осуждены за то, что состряпали книгу по «инновационному» исследованию болезни Паркинсона – и чуть не угодили в тюрьму. Корейский исследователь стволовых клеток Хван У Сок и гарвардский биолог-эволюционист Марк Хаузер – лишь двое самых известных ученых, столкнувшихся с обвинениями в научном мошеничестве и фабрикации своих работ. Такое случается и когда затрагиваются интересы большого бизнеса вне научных кругов. Элизабет Холмс и ее компания, занимающаяся анализом крови, «Theranos», заработала $700 млн, прежде чем Джон Каррейру из «Wall Street Journal» не помог уличить компанию в «массовом мошеничестве». В 2015 году редактор журнала «Lancet» Ричард Хортон написал в своей обзорной статье, что «Большая часть научной литературы или же половина может быть просто ложью… Наука погрузилась во тьму». В 2005 году один из лидеров в разоблачении академического мошенничества, Джон Иоаннидис из Стэнфорда, написал язвительную статью «Почему большинство публикуемых результатов исследований неверны». Он выяснил, что из тысячи ранее проведенных работ по геномике лишь малая часть прошла испытание временем. Затем он проследил за сорока девятью исследованиями, которые цитировались не менее тысячи раз, и обнаружил, что семь из них были «категорически опровергнуты» дальнейшими исследованиями.

Теперь я вижу мошенничество повсюду. Осенью 2018 года профессор Корнеллского университета Брайан Вансинк подал в отставку после того, как были отозваны тринадцать его работ, включая ту, что показывала, как размер порционной тарелки влияет на потребление пищи. Университет обнаружил, что тот совершил «академические нарушения в исследовании, включая неверную отчетность о данных». В то же самое время была отозвана тридцать одна опубликованная статья доктора Пьеро Анверса, бывшего профессора Гарвардской медицинской школы и исследователя стволовых клеток сердца. Они были обозначены как работы, включавшие «фальсифицированные и (или) сфабрикованные данные». Если вы хотите следить за этим бичеванием в реальном времени, обратите внимание на блог «Retraction Watch», в котором стараются публиковать каждое научное опровержение и ведут десятку самых цитируемых отозванных статей.

Этот обман, разыгрываемый каждый день в наших академических журналах и газетах (или, лучше сказать, в лентах наших соцсетей), порождает антинаучную реакцию, порождаемую недоверием. Мы видели опасное следствие этого в недавней вспышке кори, спровоцированной движением против вакцинации, теории которого основаны на ныне отозванном обманном исследовании Уэйкфилда, опубликованном в журнале «Lancet», одном из самых старейших и уважаемых журналов мира. Люди не понимают, сколько еще нам будут говорить, что то или иное «доказано», но предупреждать нас об обратном уже на следующий день, прежде, чем мы начнем сомневаться во всем этом.

Как мы видим, разрушительнее всего это сомнение действует на психиатрию.

Мы до сих пор точно не знаем, как работают многие психиатрические препараты или почему они вовсе не работают для значительной части людей. Все современные методы лечения психических заболеваний являются паллиативными, и ни один не предлагается как лечебный. У нас до сих пор нет четких профилактических мер, и мы до сих пор не выяснили, как улучшить клинические результаты для каждого пациента или даже как увеличить продолжительность их жизни. Хотя серьезные психические заболевания вроде шизофрении явно имеют наследуемые компоненты, генетические исследования показали интересные, но в основном неубедительные результаты.

Сегодняшнее общество полностью осознает глубокие связи между крупными фармакологическими компаниями и психиатрией, неразрывные еще со времен создания DSM-III, с тех пор только расширившие свою деятельность. Неудивительно, что есть различия между самим лечением и способами улучшения, предлагаемыми потребителям рекламы. Но новые лекарства, названные антипсихотиками «второго поколения», или «атипичными», потому что их продвигали как имеющие меньше побочных эффектов, так и не смогли справиться со многим из обещанного. У препаратов второго поколения есть свои проблемы, включающие чрезмерное увеличение веса и нарушение обмена веществ. В 2010 году газета «New York Times» сообщила, что они были «единственной крупной целью» закона о ложных утверждениях, из-за которого миллиарды долларов ушли на урегулирование обвинений в мошенничестве. Например, в 2013 году компания «Johnson & Johnson» согласилась заплатить $2,2 млрд за сокрытие множества побочных эффектов своего препарата «Рисперидон», включающих инсульт и диабет.