Великий притворщик. Миссия под прикрытием, которая изменила наше представление о безумии

Его самой успешной работой после окончания эксперимента стал учебник по патопсихологии, написанный вместе с Мартином Селигманом, который сейчас используется на занятих по всей стране в своем четвертом издании. Исследование Розенхана о поведении присяжных включает статью о том, как ведение заметок помогает им вспомнить факты, и статью о способности (а вернее, неспособности) игнорировать факты, которые судьи признали неприемлемыми. Вместе с Ли Россом и Флоренс Келлер он работал консультантом по судебным разбирательствам – психологом, который помогает в подготовке к судебным процессам, например, в выборе присяжных, составлении напутственного слова присяжным и заключительного заявления – они были первыми сторонниками использования социальных наук в юридическом анализе.

Друзья Розенхана цитируют его исследование о «чрезмерной религиозности» как их самую любимую работу, хотя она так и не была опубликована. Оно показало, что шокирующий процент студентов Стэнфорда верил не только в Бога (75 %), но также и в креационизм (59 %), из чего Розенхан сделал вывод, что, несмотря на то что «на протяжении этого столетия религиозность негативно коррелировала с образованностью и местом в обществе, появляется все больше доказательств того, что направление этой корреляции резко изменилось».

Ладно, как бы любопытно это ни звучало, насколько реалистично для вас звучит утверждение, что в 1990-е годы 59 % студентов Стэнфорда верили в креационизм?

Теперь мои антенны настроены на любой сигнал о мошенничестве, как бы несправедливо это ни выглядело. Казалось бы, с публикацией этой классической работы исследование должно было прийти на выручку системе психиатрической помощи, об упадке которой Розенхан прекрасно знал. Однако, за исключением дополнения к этой работе, он никогда ничего не публиковал о серьезных психических заболеваниях и госпитализации душевнобольных.

Преимущество двойной профессуры Розенхана в областях права и психологии было не только в более высокой зарплате по сравнению с коллегами-психологами, но и в двух отдельных кабинетах, работавших для некоторых его студентов и коллег как плащ-невидимка. «Вы искали его на кафедре психологии, а он был в другом кабинете, – рассказал мне один из его бывших аспирантов. – Стоило вам пойти туда, как он уже возвращался на кафедру». Казалось, он был одновременно везде и нигде.

Элеанора Маккоби – одна из самых уважаемых специалистов в области психологии развития, работавшая с Розенханом сорок лет и даже возглавлявшая должностной комитет, когда Розенхан получал звание профессора. Во время нашей беседы в доме престарелых накануне ее сотого дня рождения Элеанора не смягчила тон. «Я относилась к нему с подозрением, – говорит она, – как и многие из нас. Когда пришло время продлить его срок пребывания на профессорской должности, мнения на кафедре разделились». По поводу исследования Элеанора вспоминала: «Кое-кто относился к нему с сомнением. Невозможно было узнать, что Розенхан действительно сделал и сделал ли что-то вообще». В итоге было решено предоставить ему должность из-за лекторского таланта, но это сомнение преследовало его на протяжении всей карьеры. По ее словам, его репутация постепенно сжималась.

Насколько реалистично для вас утверждение, что в 1990-е годы 59 % студентов Стэнфорда верили в креационизм?

Создатель зефирного теста Уолтер Мишель, скончавшийся в 2018 году, рассказал мне, что мало общался с Розенханом, хотя и редактировал ранний черновик его исследования. Однако в личной переписке он был более откровенен: «Я практически не общался с ним, считал его занозой и думал, что он избегал работы как чумы. К исследованиям Розенхана меня не тянуло, и я решил держаться подальше и от его эксперимента, и от него самого».

Я связалась с женщиной, которая любила Розенхана много лет назад и до сих пор хранит память о нем, даже несмотря на то что любовь давным-давно прошла. Она согласилась поговорить со мной с одной оговоркой: я ничего не буду спрашивать об их романе. Сдержать это слово мне было нелегко, особенно когда она достала коробку с аудиозаписями его лекций, которые хранила десятилетиями.

– Он говорил так, что мог заставить вас почувствовать себя самым важным человеком на свете, – рассказывала она. Эта женщина работала со многими психологами и говорила, что всех их объединяет одна общая черта. – Посмотрите на предмет их исследования, и вам тут же станет ясно, с чем у них были проблемы. Именно поэтому они и изучают эту область.

– А это забавно, – сказала я, – с чем же были проблемы у Розенхана?