Великий притворщик. Миссия под прикрытием, которая изменила наше представление о безумии

Видимо, студенты оказались в его кабинете около полудня. «Они пришли пожаловаться, – объяснял он в своей неопубликованной рукописи, – на то, что у курса есть два недостатка. Во-первых, я игнорировал истории болезни психиатрических пациентов. А во-вторых, не позволял студентам посещать психиатрические больницы». Он продолжал:

Мы иногда забываем, что душевнобольные – тоже люди. У них есть достоинство, стыд и уязвимости, как у каждого из нас. Казалось неправильным поощрять посещение студентами данных учреждений. Это вторжение в частную жизнь людей, которые не могут себя защитить. Будь вы там, вам бы хотелось, чтобы вас выставляли напоказ молодым любознательным незнакомцам, какими бы благими намерениями, они ни руководствовались?

Но студенты со своей стороны взялись за это дело всерьез.

– Мы не ценим абстракций, – заявили они, – изолированных от реального опыта. Как можно оценить… скажем, шизофрению, не зная шизофреников лично? Без немедленного и конкретного рассмотрения их мыслей, чувств и восприятия мира? Разве это не похоже на попытку понять ценность доллара, не зная, что можно за него купить?

Я понял, что оказался зажат между согласием с их взглядами и собственными убеждениями. А тем временем вопросы становились все яснее, и спор набирал силу. В итоге мне показалось, что я нашел компромисс между этими двумя, казалось бы, непримиримыми позициями.

– Послушайте, – выпалил я, – если вы действительно хотите знать, каково быть душевнобольным, не тратьте время на истории болезни и посещение больниц. Почему бы вам просто не пойти в психиатрическую больницу в качестве пациентов?

– Когда? – спросили они.

«Когда?» Не «Почему». Не «Как», не «Где», и даже не «Эй, минуточку». А «Когда?». Благослови Господь их дерзость.

Пока студенты описывали свою проблему, Розенхан вспомнил задание по меньшинствам для бакалавров в Иешива-университете[35]. Каждому студенту требовалось снять койку в пансионе Испанского Гарлема[36], чтобы увидеть бедность изнутри. Жизнь с десятью другими людьми в квартире, предназначенной для четырех человек, произвела глубокое впечатление на Розенхана, хоть он и был сыном польских евреев, приехавших в Джерси-сити и существовавших на мизерную зарплату отца-коммивояжера. Память разожгла былой энтузиазм студенческих дней.

Вдохновившись, Розенхан решил преобразовать просьбу студентов в обучающее упражнение и начал его планирование. Сначала им нужно найти психиатрическую больницу, готовую их принять. К счастью, его коллега из государственной больницы Хаверфорда (в пятнадцати минутах от колледжа) пообещал все уладить с начальником Джеком Кременсом. Розенхан не мог поверить своему счастью. Во время Второй мировой войны Кременс был агентом Управления стратегических служб (предшественника ЦРУ) и был бы идеальным человеком для такого дерзкого эксперимента. Сам Розенхан полагал, что Кременса заинтересует это предложение, так как работа студентов под прикрытием позволит получить основательный отчет о том, что происходит внутри учреждения. Розенхан и его студенты могли документировать все несоответствия между правилами ухода за пациентами и реальным положением дел. Кременс очень переживал, что в его учреждении возможен незаконный оборот препаратов, и ему нужно было знать, замешан ли в этом персонал. Проект Розенхана предоставил ему возможность немного шпионить.