Великий притворщик. Миссия под прикрытием, которая изменила наше представление о безумии

Какой бы невероятной ни была история с париком сама по себе, полная степень его искажений обнаружилась, как только я сравнила опубликованное исследование с медицинской картой. Розенхан даже внес правки в те фрагменты, которые он привел в своей статье, преувеличивая и концентрируясь на одних деталях и опуская другие.

Этот белый тридцатидевятилетний мужчина… показывает длительный период двойственности в близких отношениях, начавшийся в раннем детстве. Теплые отношения с матерью охладели в подростковом возрасте. Сдержанные отношения с отцом, как описывается, стали более напряженными. Эмоциональная устойчивость отсутствует. Его попытки контролировать эмоции с женой и детьми прерываются вспышками гнева и в случае с детьми порками. Хотя он и говорит, что у него есть несколько хороших друзей, чувствуется значительная амбивалентность, заложенная и в этих отношениях…

Версия, опубликованная в «Психически здоровых на месте сумасшедших»

В медицинской карте не было никаких упоминаний о его изменчивых отношениях с родителями – ничего о «теплых отношениях с матерью», остывших в подростковом возрасте, или о «сдержанных отношениях с отцом», которые со временем стали еще более напряженными. Ни одно из этих предложений никоим образом не проявлялось в документе: «показывает длительный период двойственности в близких отношениях, начавшийся в детстве» или «хотя он и говорит, что у него есть несколько хороших друзей, чувствуется значительная амбивалентность, заложенная и в этих отношениях». Хотя Розенхан и написал в своей опубликованной статье и еще более подробно в неизданной книге, что психиатр зациклился на эпизоде порки его сына, в медицинской карте об этом тоже нет никакого упоминания. Розенхан придумал все это, заодно избавившись ото всех упоминаний о медных кастрюлях и суицидальных мыслях.

В «Психически здоровых на месте сумасшедших» Розенхан пишет: «Факты этого дела были непреднамеренно искажены сотрудниками для достижения согласованности с популярной теорией динамики шизофренической реакции».

Теперь же, напротив, становится тревожно ясно, что факты были искажены намеренно – самим Розенханом.

В таком случае что же еще в исследовании Розенхана было представлено неверно? После разговора с Биллом я только начала добираться до истины; теперь же я поняла, что только шесть остальных псевдопациентов могли бы рассказать мне, как все было на самом деле. Но я не знала, с чего начать поиски. Я не знала, в каких больницах они были. Я даже не знала их настоящих имен.

20Критеривание

В перепалке между Розенханом и Спитцером первый словно зациклился на том, как Спитцеру удалось заполучить эти записи, и сосредоточился на этом прегрешении, чтобы отвлечься от собственных ошибок. В конце концов благодаря своей ярости Розенхан узнал, что записи попали к Спитцеру через третьи руки, из государственной больницы Хаверфорда. Доктор Бартлетт, чувствуя себя оскорбленным статьей Розенхана и обманчивым описанием полученного им ухода, отправил медицинскую карту психиатру по имени Роберт Вудрафф, который позже присоединился к рабочей группе DSM-III. Вудрафф громко критиковал исследование Розенхана и написал пламенную обзорную статью в «Medical World News», с которой уже был знаком Бартлетт. Когда доктор Вудрафф услышал, что Спитцер организует конференцию по статье Розенхана, он послал ему медицинские записи. Таким образом, Спитцер знал все, что мы знаем сейчас: как сильно Розенхан преувеличивал свои симптомы и как недвусмысленно приукрашивал некоторые моменты своего лечения. Вот только Спитцер никогда не публиковал эти открытия. Если «искатель правды» обладал той же информацией, что и я, почему же он не забил тревогу о популярном исследовании, поставившем его профессию в неловкое положение?