Великий притворщик. Миссия под прикрытием, которая изменила наше представление о безумии

Это выглядело довольно отвратительно. Справедливости ради, а может ли быть иное объяснение? Возможно ли, что Розенхан тогда был честен и действительно хотел покончить с собой? Было ли ему сложно представить себя в качестве «вменяемого и здорового» контрольного образца в исследовании о психическом здоровье, если бы он действительно хотел убить себя? Возможно ли, что он следовал правилам и самому духу своего эксперимента, говоря правду обо всем, кроме голосов?

Когда я написала Флоренс и спросила, известно ли ей о суицидальных мыслях Розенхана, она ответила: «Мне кажется, что любой разумный человек, а Розенхан, несомненно, был разумным, когда-нибудь подумывал о самоубийстве». Она добавила, что его редкие вспышки гнева (он нечасто терял самообладание, но когда это случалось, последствия бывали драматичными) вполне могли быть побочными продуктами недиагностированной депрессии. Но врачи изображали его страдания как более острое и потенциально опасное состояние. Она была уверена, что Розенхан не был так близок к краю. Ни разу за все время их близкой дружбы он не обсуждал глубоко ранящее его отчаяние.

Тем не менее в беседе перед госпитализацией Розенхан сфабриковал еще больше фактов: о давней вражде с работодателем и проблемах с работой, добавив слой отчаяния, увеличивавший риск самоубийства. Также Розенхан упомянул, что после того, как он потерял должность в рекламе, жене пришлось устраиваться на работу машинисткой. Им приходилось занимать деньги у его родственников. «Это было очень унизительно», – цитировал доктор Бартлетт Дэвида Лури. Насколько мне удалось выяснить, во всем этом не было ни слова правды.

Кроме того, два других врача, осмотревшие Лури, не только подтвердили мнение доктора Бартлетта о психическом состоянии пациента, но и расширили его. Доктор Браунинг писал, что Лури «надевал медную кастрюлю, чтобы различить слышимые им звуки, и пытался вмешаться в сигнал, который, как ему казалось, он получал», что он намеревался покончить с собой, но до сих не предпринимал никаких попыток, потому что, как процитировал его Браунинг: «Не хватало мужества».

При самом внимательном прочтении можно предположить, что Розенхан мог переживать, что его симптомов «Стук. Пустой. Полый» будет недостаточно для госпитализации, поэтому он преувеличил свой анамнез, чтобы гарантированно попасть в больницу для того, что тогда было еще просто учебным упражнением. (Ничто из этого, конечно, не оправдывает ни подделку данных в исследовании, ни ложь об этом Спитцеру.) А возможно, он почувствовал любопытную динамику, столь часто присутствующую в отношениях между врачом и пациентом, когда пациенты хотят произвести впечатление на лечащих врачей или убедить их в достоверности своих страданий, намеренно преувеличивая детали. Так или иначе, теперь я могла яснее представлять себе Лури с точки зрения доктора Бартлетта: «напряженный и встревоженный» мужчина средних лет, чьи страдания стали столь острыми, что он решил обратиться в психиатрическую больницу. Что оставалось доктору Бартлетту, кроме как помочь ему?

Независимо от того, насколько можно довериться Розенхану, ясно, что в одних только его бумагах полную историю не найти. Мне нужно было разыскать доктора Бартлетта.

К сожалению, оказалось, что я опоздала почти на три десятка лет, чтобы услышать историю из первых уст. Доктор Фрэнк «Льюис» Бартлетт умер 24 мая 1989 года в возрасте семидесяти четырех лет. Согласно некрологу, он тридцать лет проработал в психиатрической клинике. Я отыскала его дочь, записанную как «Мэри Бартлетт Гас из Чеви Чейз, доктор медицины».

Интерес доктора Бартлетта к психиатрии возник из любви к его беспокойной, но красивой жене Барбаре Блэкберн, которая тяжело заболела вскоре после рождения первого ребенка, брата Мэри по имени Гас. Прежде чем стать психиатром, доктор Бартлетт разводил кроликов, а затем поступил на службу в торговый флот, оставив дома жену и маленького ребенка. Соседи вмешались, узнав, что Гас, которому было всего три года, оказался брошен на произвол судьбы, так как его мать несколько недель не вставала с кровати. Это привело к первой госпитализации Барбары в Калифорнии. Вернувшись домой, она впала в столь сильное депрессивное состояние, что сын нашел ее на кухне с головой в духовке, готовую покончить с собой. После этого ее муж бросил разводить кроликов, поступил в медицинскую школу и перевез семью в Вермонт.