Венеция. Полная история города

К середине XV века вместо двух, трех или четырех весел на банку, каждым из которых работал один гребец, появилось одно большое весло, управляемое тремя, четырьмя, а то и семью гребцами, поэтому до 80 % команды судна составляли гребцы. Но флот рос, увеличивалось количество галер – и снижалось качество их экипажей. Профессиональных гребцов «буонаволья» уже не хватало, а гребцы «сфорцати» были явно менее квалифицированы и мотивированы. Примерно в середине XVI века на галерах стал использоваться более простой метод – voga a scaloccio, с пятью гребцами на одной скамье на одно общее весло, намного длиннее и тяжелее прежних.

<emphasis>Duri i banchi</emphasis>

Выражение duri i banchi (условный перевод – «крепче упритесь в скамьи») родилось в эпоху Светлейшей, когда во время сражений в море, непосредственно перед пушечным огнем или тараном корабля, гребцам с капитанского мостика поступала команда: duri ai banchi! Им следовало отпустить весла и крепче ухватиться за скамьи ввиду неминуемого удара.

Со временем эта идиома обрела новый контекст: теперь это выражение используется для поощрения и поддержки и означает «Держись!», «Не сдавайся!». Оно стало особенно популярно во время пандемии коронавируса как призыв к упорству и терпению.

Морской конвой и Петрарка

Летом 1362 года Франческо Петрарка вел переговоры с Венецией: великий поэт хотел завещать республике свою библиотеку, если та подарит ему дом в городе.

Без бюрократических проволочек решение было принято (согласно протоколу заседания Большого совета от 4 сентября 1362 года), и Петрарке был предложен дом, который ему очень понравился: Палаццо Молин. Здание, которого сегодня больше не существует, стояло на Рива дельи Скьявони у монастыря Санто-Сеполькро.

Петрарка оставил нам произведения на латыни, описывающие оживленную жизнь гавани, которую он видел из окон этого дома. Однажды прямо перед его жилищем пришвартовалось два корабля размером с дом, их мачты возвышались гораздо выше крыш. Ночью Петрарка услышал шум и крики. Он поднялся на крышу и увидел, что один из кораблей отплывает. Небо было затянуто тучами, ветер сотрясал дом, в заливе Сан-Марко был шторм, но корабль отправлялся в плавание. Он был похож на плавучую гору: тяжело нагружен так, что большая часть корпуса погружена в воду. Корабль, как сказали Петрарке, направлялся в устье Дона. Поэт мысленно пожелал ему счастливого пути и вернулся домой к письменному столу.

Юстус ван Гент. Портрет Петрарки. XV век

Тяжело груженные корабли привозили в Венецию зерно, шкуры, мед, зерно, воск для свечей, пушнину, а также рабов (хотя сенат запретил работорговлю). Они в оживленной торговле Черного моря занимали очень важное место – наравне с солью и рыбой.

«…обычным делом было прибытие ежегодно в этот город на судах огромного урожая хлеба, теперь точно так же прибывают суда, отягченные грузом, который, побуждаемые нуждой, продают родственники. И вот уже непривычного вида и неисчислимое скопище немощных людей обоего пола этот прекрасный город скифским обличием и безобразным сбродом – как чистейший источник мутным потоком – поражает».

63-летний Петрарка —своему давнему другу Гвидо Сетте, архиепископу Генуи. Письмо написано в Венеции в 1367 году

Венецианцы были отъявленными работорговцами, а рынок Риальто – местом оживленной торговли людьми. Этот источник дохода приносил тысячи процентов от каждой продажи.

Начиная с IX века черкесы, абхазы, лазы из Дагестана, половцы, тюрки направлялись из Причерноморья на Запад или в Египет, где пополняли ряды мамлюков[11].

Венецианцы продавали русских и греческих христиан сарацинам. Мужчин, женщин и детей, купленных или захваченных в Черноморском регионе, перепродавали в Египет или Марокко в наложники. Главными рынками сбыта были мусульманские страны Северной Африки. Некоторое время Венеция специализировалась на поставках евнухов для дворцов и гаремов восточных владык. Но и дож Пьетро Мочениго в семидесятилетнем возрасте держал в своей свите двух турецких юношей.

В 1580 году в Венеции было три тысячи рабов, они трудились в богатых семьях по хозяйству, в ремесленных мастерских и даже делали черную работу в монастырях. Выход в люди патрицианского семейства сопровождала свита из нескольких рабов. Частной гондолой богатого дома тоже мог управлять раб – чернокожие гондольеры на картинах Карпаччо тоже, очевидно, были невольниками.

Многих рабов хозяева освобождали. К примеру, Марко Поло перед смертью, в 1324 году, освободил одного из своих рабов – Петра Татарина.