Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Сталин снова не ошибся в Молотове, направив его на работу в НКИД. Вячеслав Михайлович оказался тверд в отстаивании интересов СССР и в итоге четко и эффективно выполнил решение о сближении с Германией. Правда, Молотову не хватало дипломатической гибкости и лоска, но в ситуации начинающейся мировой войны было не до этого. Сталин счел, что теперь и на внешнеполитическом фронте нужно не тонкое перо, а именно молот.

Глава VII На краю мировой войны (1939–1941)

Вячеслав Михайлович пестовал в себе скромность. Да, много у него достижений – что скрывать, весь мир об этом знает. Публично он – первое лицо в исполнительной власти, да еще и вершитель внешней политики гигантской державы в бурной обстановке, когда вокруг разгорается война. Это он подписывает договоры, которые расширяют просторы советской страны. Конечно, не нужно зазнаваться. Скромность и еще раз скромность – первое правило выживания на таких исторических ветрах. Ведь его наставляет сам Сталин, они все вопросы обсуждают с ним и с другими соратниками. И вообще Молотов – слуга советского народа, исполнитель его воли, народный управленец.

Но приятно, что все так здорово складывается. Идем от победы к победе, пока не пропустили ни одного серьезного удара. Хотя решающие схватки, наверно, впереди.

Есть, конечно, неприятности. Вот с Полиной опять нелады, Коба за что-то прямо окрысился на нее. Но ничего, переживем. Может быть, сейчас с ним и об этом переговорим…

– Знаешь что, Вячеслав… Пора тебе сосредоточиться на внешней политике. Ты когда-то говорил, что место председателя Совнаркома нужно занять мне. Думаю, это время пришло.

– Я что-то сделал не так?

– Нет, ты все правильно делаешь… По большому счету… В работе у всех бывают мелкие огрехи, партия всех поправит. Когда ты что-то всерьез сделаешь не так – я тебе скажу. А сейчас другое – большие дела впереди, важные решения и переговоры. Сталин должен их вести не как партийный секретарь, а как государственный деятель.

1. Поход на Запад

1 сентября 1939 года германские войска вторглись в Польшу. 3 сентября Великобритания и Франция, выполняя союзнические обязательства, объявили Германии войну, но активных действий предпринимать не стали. А вдруг еще удастся договориться? В это время немецкие танковые колонны стремительно продвигались вглубь Польши, против которой Гитлер сосредоточил две трети своих сил, оставив на Западном фронте небольшое прикрытие. Германская авиация за два дня уничтожила почти все польские самолеты. Уже 8 сентября немцы, прорвав фронт в нескольких местах, вышли к Варшаве. Все еще надеявшиеся на помощь союзников, поляки продолжали отчаянно сопротивляться. В центре страны пыталась контратаковать Познаньская группа войск.

Сталин и Молотов выжидали. Тут нужно было сыграть филигранно – включить в СССР Западную Белоруссию и Западную Украину, но при этом избежать конфликта с Великобританией и Францией.

7 сентября в беседе с деятелями Коминтерна Сталин охарактеризовал начавшееся столкновение как войну двух групп империалистических держав. О Польше Сталин говорил как о фашистском государстве, которое ничем не лучше напавшей на него Германии. Отсюда вывод: «Что плохого было бы, что если бы в результате разгрома Польши мы бы распространили социалистическую систему на новые территории и население… Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга… Гитлер, сам того не подозревая, расстраивает и подрывает капиталистическую систему»[542].

Но Гитлера не устраивало, что Сталин надеется и пол-Польши приобрести, и нейтралитет соблюсти. 3 сентября Риббентроп приказал Шуленбургу сообщить Молотову: «…понятно, что по военным соображениям нам придется затем действовать против тех польских военных сил, которые к тому времени будут находиться на польских территориях, входящих в русскую сферу влияния». Так что нужно выяснить, «не посчитает ли Советский Союз желательным, чтобы русская армия выступила в настоящий момент против польских сил в русской сфере влияния и, со своей стороны, оккупировала эту территорию»[543]. Этот запрос показывает, что пакт сам по себе еще не предопределял именно военного раздела Польши. Для Германии удар СССР по Польше в первую неделю войны был крайне важен. Это могло втянуть СССР в войну против Великобритании и Франции и одновременно лишить Польшу надежд на сопротивление. В условиях советского вторжения союзники не станут атаковать линию Зигфрида, и в крайнем случае можно будет быстро перебросить части вермахта из Польши на запад, уступив русским честь штурмовать Варшаву. Риббентроп еще не знал, что союзники Польши и так не предпримут попыток помочь ей.

Советские лидеры не торопились помогать Гитлеру, ссылаясь на неготовность: «Красная армия рассчитывала на несколько недель, которые теперь сократились до нескольких дней»[544], – объяснял Молотов Шуленбургу промедление с вводом советских войск в «сферу интересов СССР». Советскому Союзу нужно две-три недели на подготовку.