Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

С Мао Цзэдуном также обсуждался вопрос, который в дальнейшем все больше будет занимать Молотова. В джунглях Индокитая развернулась партизанская война против французских колонизаторов. Ее вели сторонники Демократической Республики Вьетнам (ДРВ) во главе с коммунистом Хо Ши Мином. Вроде бы это была сфера ответственности китайских товарищей, которым сподручно было помогать вьетнамским коммунистам со своей территории. Но после истории с Тито Сталин не был расположен создавать автономные сферы влияния и решил познакомиться с Хо Ши Мином лично. Тем более, что на вьетнамского лидера поступали тревожные сигналы. В декабре 1949 года в ЦК ВКП(б) обратился член ЦК КП Индокитая (к этому моменту распущенной) Чан Нгок Дан, бывший председатель делегации ДРВ во Франции. Его материалы были пересланы Молотову. Чан Нгок Дан выступал против официального роспуска партии 12 ноября 1945 года и ее нелегального существования внутри Лиги независимости Вьетнама (Вьетминь), критиковал Хо Ши Мина за «оппортунистическую и националистическую линию»[1151]. У Хо Ши Мина есть высокий авторитет как у многолетнего «человека Коминтерна» и символа антияпонской и антифранцузской борьбы. Но его политика ведет к перерождению коммунистического движения Индокитая. «Нынешняя политика перерождения была вдохновлена его доктриной, выдвинутой им на Турском съезде Компартии Франции»[1152]. То есть, еще в 1920 году, Хо Ши Мин – оппортунист со стажем. Жалобщик представлял подборку высказываний Хо Ши Мина, которую во Внешнеполитической комиссии ЦК комментировали: «Некоторые из высказываний Хо Ши Мина действительно вызывают недоумение. Так, например, в одной из выдержек из автобиографии Хо Ши Мина говорится, что, когда кто-то спросил его, коммунист он или последователь Сунь Ятсена, Хо Ши Мин ответил, что он изучал конфуцианство, христианство, учение Маркса и учение Сунь Ятсена, и считает, что каждое из них имеет положительные стороны, и что Конфуций, Христос, Маркс и Сунь Ятсен преследовали общую цель. „Я стараюсь быть их маленьким последователем. Я – патриот“, – заявил Хо Ши Мин. Вообще Хо Ши Мин в своих речах и статьях часто приводит выдержки из Конфуция и его учеников»[1153]. Молотов склонялся к тому, что пока к загадочному «дядюшке Хо» можно не предъявлять строгих идеологических требований, и оказался прав.

Хо Ши Мин. 1946. [Из открытых источников]

16 февраля, когда Сталин давал в честь Мао прощальный обед, Хо Ши Мин прибыл в Москву. Вьетнамский лидер произвел в целом благоприятное впечатление. Сталин в это время был настроен на то, чтобы в зарубежной Азии коммунисты действовали осторожно, не выпячивая свой коммунизм, так что «дядюшка Хо» действует правильно.

На какое-то время Индокитай оказался на периферии внимания советских лидеров из-за войны в Корее. После победы над Японией Корея была разделена на оккупационные зоны. На севере страны был установлен просоветский режим Ким Ир Сена, на юге – проамериканский режим Ли Сын Мана. В 1948 году произошел раскол страны на два государства: Корейскую Народно-Демократическую Республику (КНДР) на севере и Республику Корея (РК) на юге. Оккупационные войска покинули Корею.

Руководство КНДР, вдохновленное опытом китайских коммунистов, стало готовить наступление на юг с целью объединения страны. Ким Ир Сен обсудил ситуацию со Сталиным, Молотовым, Маленковым и Вышинским 10 апреля 1950 года. Сталин санкционировал удар при условии, что с этим согласится и Мао. Китайский лидер дал добро. 25 июня 1950 года северокорейские войска, вооруженные СССР, вторглись на юг и стали громить южнокорейскую армию, вооруженную США. Уже 28 июня был взят Сеул.

Стало ясно, что Советскому Союзу предстоит неприятное разбирательство в Совбезе ООН за такое поведение его сателлита. Советские представители на весь мир возмущались, что Южная Корея напала на Северную, но армия КНДР дала достойный отпор. Громыко предлагал Сталину на предстоящем заседании Совбеза даже осудить США как соучастника развязывания войны и наложить вето на проамериканскую резолюцию. Однако Сталин ответил: «По моему мнению, советскому представителю не следует принимать участие в заседании Совета Безопасности». На это Громыко напомнил, что «в отсутствие нашего представителя Совет Безопасности может принять любое решение, вплоть до отсылки в Южную Корею войск из других стран под личиной „войск ООН“».

«Но на Сталина этот довод особого впечатления не произвел. Я почувствовал, что менять свою точку зрения он не собирается.

Затем Сталин фактически продиктовал директиву, хотя обычно он прибегал к такому способу редко»[1154].