Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Среди 10 членов Президиума ЦК изначально выделился «триумвират» наиболее энергичных руководителей – Маленков, Берия и Хрущев. С высоты своего политического опыта Молотов не мог не замечать, что они будут бороться за лидерство. Но Молотов пока старался держаться в стороне от схватки за место нового вождя по ряду причин. Во-первых, ему была выделена обширная, важная и престижная сфера внешней политики, которая поглощала почти все его внимание. Во-вторых, по возрасту, опыту и авторитету он мог претендовать на место нового вождя, но малейший шаг в этом направлении мог возбудить ревность и претензии других членов «коллективного руководства». В силу того же возраста Молотов мог лидировать, только опираясь на поддержку более молодых деятелей. Пусть они пока поборются, а те, кто останутся на вершине, истощат свои силы и накопят антирейтинг. Тогда Вячеслав Михайлович и сможет сказать свое веское слово в качестве арбитра. Пока его задача во внутриполитической борьбе – оставаться в лагере победителей в надежде, что занятые этой борьбой, они не полезут в его внешнеполитическую епархию. А если полезут – нужно давать отпор.

Георгий Максимилианович Маленков. 1955. [РГАСПИ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 487. Л. 1]

7 марта Молотов вернулся к работе министра иностранных дел, но не в привычном здании рядом с Лубянкой, а в грандиозной для того времени высотке на Смоленской площади. Первым делом следовало разгрести «авгиевы конюшни» внешней политики Сталина и Вышинского 1950–1952 годов. Наиболее острые проблемы – советско-югославский и советско-турецкий конфликты и война в Корее. 29 апреля Молотов впервые принял временного поверенного в делах Югославии Д. Джурича. Это был серьезный сигнал потепления. Югославам дали понять, что можно отказаться от проклятий и перейти к нормальным дипломатическим отношениям. 6 июня Молотов сообщил Джуричу, что наступило время обменяться послами. Югославское руководство с этим согласилось.

Еще один спровоцированный по инициативе Сталина конфликт с Турцией было решено преодолеть еще в 1951 году как раз по инициативе Молотова. Теперь Вячеславу Михайловичу были и карты в руки. 30 мая он пригласил турецкого посла Ф. Хозара и зачитал заявление советского правительства: «Во имя сохранения добрососедских отношений и укрепления мира и безопасности, правительства Армянской ССР и Грузинской ССР сочли возможным отказаться от своих территориальных претензий к Турции. Что же касается вопроса о проливах, то советское правительство пересмотрело свое прежнее мнение по этому вопросу и считает возможным обеспечение безопасности СССР со стороны Проливов на условиях, одинаково приемлемых как для СССР, так и для Турции.

Таким образом, Советское правительство заявляет, что Советский Союз не имеет никаких территориальных претензий к Турции»[1215].

Также в июле были восстановлены дипломатические отношения с Грецией и Израилем. Молотов не искал дружбы с этими государствами, а лишь восстанавливал нормальность в международных отношениях, завершая прежнюю политику враждебности.

Сложнее было с Кореей. Переговоры о перемирии шли с 1951 года, но оказались в тупике. 19 марта СССР призвал стороны Корейской войны возобновить переговоры. Учитывая перемены на кремлевском Олимпе, отношение противников к этой инициативе было серьезным. Старый знакомый Молотова Иден, также вернувшийся на пост министра иностранных дел Великобритании, обратился к коллеге с просьбой помочь в освобождении пленных в Корее британцев. Молотов занялся этим делом, и пленные были вывезены в СССР и затем домой. Это была только завязка.