В.А. Никонов даже считает, что «если бы в СССР проводились состязательные выборы, у Молотова были бы все шансы возглавить страну»[1214]. Если бы в СССР на протяжении его существования с 20-х годов проводились действительно состязательные выборы, у Молотова таких шансов не было бы, так как большевиков давно бы оттеснили от власти другие партии. Еще до образования СССР большевики для того и отняли у страны возможность выбора между партиями, чтобы иметь возможность десятилетиями проводить свой курс независимо от отношения к нему населения. Но на выкошенном террором публичном поле в начале 50-х годов Молотов действительно был самым известным лидером, причем известным с положительной стороны. Неудивительно, что люди, обладавшие высшей после Сталина властью, решили, что без его лица им не обойтись. Так что 9 марта, в день похорон Сталина, трибуну Мавзолея нельзя было представить без Молотова.
Л. М. Каганович, Н. А. Булганин, В. М. Молотов, Г. М. Маленков, Л. П. Берия, К. Е. Ворошилов выносят гроб с телом И. В. Сталина из Дома союзов. 9 марта 1953. [РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1664. Л. 12]
Это был, наверное, самый странный день рождения Вячеслава Михайловича. Он встречал его на главных похоронах в истории страны с 1924 года. Людской поток шел мимо тела вождя в Доме союзов, прощаясь с эпохой. На Трубной площади возникла смертельная давка из желающих приобщиться к зрелищу смены эпохи. Молотов стоял у гроба, а когда пришло время – подставил плечо под него.
Свою прощальную речь с трибуны Мавзолея он произносил третьим после Маленкова и Берии. «Дорогие товарищи и друзья! В эти дни мы все переживаем тяжелое горе – кончину Иосифа Виссарионовича Сталина, утрату Великого вождя и вместе с тем – близкого, родного, бесконечно дорогого человека…»
После смерти Сталина именно он, Молотов, был «последним из могикан» ленинской руководящей команды, в которую входил с 1921 года. Он – легендарный участник также дореволюционного большевистского руководства, единственный член партии с таким стажем из тех, кто остался на вершине власти. Даже Каганович, Ворошилов и Микоян от него отстают, не то что остальные руководители страны. Наверное, это что-то говорит о его способностях и достойно всяческого уважения. И вот теперь Хрущев его отчитывает как мальчишку! А остальные кивают и поддакивают этому полуграмотному хамоватому выскочке. Молотов – член Президиума ЦК, но даже мидовские работники, включая его выдвиженца и «правую руку» Андрея Громыко, шпыняют ветерана ленинской гвардии как нашкодившего школьника. Как это могло выйти? Что пошло не так? Ведь еще в прошлом году Вячеслав Михайлович был непререкаемым авторитетом в вопросах внешней политики. Он воспринимал как должное овации в свой адрес, почтительные реверансы Хрущева и Булганина, послушную суету сотрудников, а ведь в это время и начинался поворот к разрушению того здания, которое построили они со Сталиным.
После смерти Сталина к власти в СССР и КПСС пришло «коллективное руководство». Это всячески подчеркивалось. Главный редактор «Правды» Шепилов получил строгий выговор за то, что после похорон Сталина газета разместила речь Маленкова на первой полосе, а речь Молотова на второй и в меньшем объеме, да еще опубликовала смонтированное фото Сталина, Мао и Маленкова, подчеркивая роль последнего как преемника Сталина. Государством и партией руководит не Маленков, а Президиум ЦК КПСС.
Но все же сразу после смерти Сталина для всего мира пост председателя Совета министров, который занял Маленков, считался наиболее важным в советском руководстве. Молотов, отвечавший за внешнюю политику, Каганович, координирующий руководство промышленностью, Берия, взявший в свои руки МВД, и Булганин, отвечавший за оборону, стали «первыми» заместителями председателя Совета министров. Хрущеву государственных постов не досталось, но он сосредоточился на руководстве партийным аппаратом, который должен был обслуживать Президиум ЦК КПСС, состоящий в своем большинстве из государственных деятелей.