Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Хрущев был напуган такой перспективой десталинизации. 19 декабря было принято письмо ЦК КПСС «Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоветских, враждебных элементов». В нем с тревогой констатировалось, что «ревизионисты» получают молчаливую поддержку части партии: «есть немало примеров, когда коммунисты и партийные руководители решительно не пресекают антисоветскую пропаганду, не дают отпора вражеским вылазкам, плетутся в хвосте событий. Более того, есть и такие „коммунисты“, которые, прикрываясь партийностью, под флагом борьбы с последствиями культа личности, скатываются сами на антипартийные позиции, допускают демагогические выпады против партии, подвергают сомнению правильность ее линии». Разумеется, от партийных смутьянов не отстает интеллигенция: «стали выдвигаться требования „освободить“ литературу и искусство от партийного руководства, обеспечить „свободу творчества“, понимаемую в буржуазно-анархистском, индивидуалистическом духе»[1437]. Вызывала опасения и молодежь: «Центральный Комитет считает необходимым обратить внимание всех партийных организаций на имеющиеся у нас крупные недостатки в работе с молодежью. Нельзя пройти мимо того, что среди некоторой части студенчества имеют место нездоровые настроения, высказываются неправильные взгляды на нашу советскую действительность. За последнее время в ряде высших учебных заведений Москвы, Свердловска, Каунаса, Таллина и некоторых других городов были прямые антисоветские и националистические выступления»[1438]. Угроза слишком радикальной десталинизации, которая вылилась в дестабилизацию ситуации в Восточной Европе, особенно в Венгрии, заставила Хрущева внять аргументам охранителей, но не надолго. Хрущев и Микоян продолжали стремиться к углублению реформ и более решительному размежеванию со сталинским прошлым, но только безопасным для коммунистического режима. Символом этого размежевания могло стать изгнание из руководства таких столпов эпохи Сталина, как Молотов и Каганович.

10. Потеря поста, польское волнение и венгерский шторм

Неопубликованный текст доклада был разослан «братским партиям». Через Польскую объединенную рабочую партию (ПОРП) его текст «утек» на Запад и был опубликован в «Нью-Йорк таймс» 4 июня. Возможно, к радости Хрущева – гласность придавала процессу необратимость. Теперь Молотов, Каганович и Ворошилов не смогут «замылить» вопрос сталинских преступлений, а значит и вернуть ситуацию, в которой станет возможным их повторение. Только после оглашения текста доклада в мировом масштабе вышло постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий».

Критика Сталина поляризовала международное коммунистическое движение. Лидерам Союза коммунистов Югославии она понравилась, а Коммунистической партии Китая – нет. У них были свои претензии к Сталину, но нельзя вываливать этот компромат на свет, не посоветовавшись с товарищами и даже не предупредив Пекин. Коммунисты по всему миру, кроме югославских, были в шоке. Но доклад Хрущева дал европейским коммунистам возможность выйти из тупика сектантства и догматизма, в котором они оказались в первые годы холодной войны. И произошло это очень вовремя для восточноевропейских коммунистов – общества этих стран устали от форсированного «строительства социализма», начинались социальные волнения, перераставшие в столкновения «рабочих» режимов с рабочими то в Пльзене, то в Познани.

О коммунистическом терроре в общем было известно, и доклад Хрущева лишь добавлял тут деталей. Главное, что Хрущев принес этим выступлением – коммунистическое движение готово к признанию ошибок, самоочищению и обновлению. В европейском мышлении такое ценится. Процессы развивались в зависимости от национальных особенностей – долготерпеливости населения в одних странах или готовности граждан, еще не совсем принявших «социалистический образ жизни», потребовать от коммунистов отчет за тяготы и страхи предыдущего десятилетия. Но и личностные факторы играли важную роль.

12 марта в Москве умер польский лидер Берут, то ли простудившийся, то ли слишком потрясенный докладом Хрущева о Сталине на ХХ съезде. При участии Хрущева новым руководителем ПОРП стал центрист и не самый инициативный руководитель Э. Охаб. Было принято решение ознакомить все парторганизации с секретным докладом Хрущева.

28–29 июня в Познани вспыхнули рабочие волнения, которые из-за жестких действий властей переросли в настоящее восстание. 18–28 июля на долгом пленуме ЦК ПОРП искали виноватых и жестко спорили о возможности реабилитации Гомулки. 2 августа Гомулка был восстановлен в партии и реабилитирован вместе со своими «подельниками». Его популярность в стране резко выросла. Для Молотова Гомулка был титоистом, и его возможный приход к власти в Польше казался поражением дела коммунизма.