Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Он продолжал настаивать, что нужно нажимать на югославов. При обсуждении предстоящего визита на Президиуме ЦК Молотов настаивал, что нужно «более определенно выразить отношение» к недостаткам партнера. Его возмутила фраза Тито «В царствование Сталина»[1440]. Но Хрущеву было важно, чтобы сближение с Тито не сорвалось: «Нас огорчает, что за время после пленума Молотов не изменился»[1441]. Это было последней каплей, и 26 мая Хрущев поставил вопрос «О назначениях по Министерству иностранных дел». Первый секретарь раскритиковал работу министра: «У Молотова плохо идет с МИДом, он слаб как министр иностранных дел. Молотов – аристократ, привык шефствовать, а не работать. Тов. Молотова освободить от обязанностей министра иностранных дел». Обсуждение продолжилось 28 мая. Молотов оправдывался: «Я искренне и честно выполняю решения ЦК». Старого товарища поддержал Каганович: «Внутри страны это может быть встречено не очень хорошо». Хрущев понимал, что популярность Молотова остается проблемой. Микоян, Каганович, Ворошилов и Булганин предлагали переходный период. Можно пока назначить Шепилова первым заместителем министра, а позднее заменить им Молотова. Активнее других против Молотова выступил Маленков: «Половинчатое решение ничего не даст. Сейчас решить этот вопрос, не держать в неопределенном положении МИД». Его поддержали Первухин, Жуков, Брежнев и другие. Такая позиция Маленкова была не удивительна, ведь в период его премьерства именно Молотов был наиболее принципиальным противником «правого» реформаторства. Теперь эту молотовскую ортодоксию критиковал новый хозяин партаппарата Хрущев: «Следует заменить т. Молотова. С этим все согласны… Молотов после смерти Сталина твердо стоит на старых позициях – завинчивать. Кроме лордства ничего нет за т. Молотовым. По внутренним вопросам – о целинных землях. Колхозного вопроса товарищ Молотов не понимает. Не совсем правильно, что существует мнение насчет авторитета Молотова. Переместить. Форма превращается в политику»[1442]. Хрущев предложил обсудить вопрос еще раз, но затем решение было принято в рабочем порядке. 1 июня министром иностранных дел СССР был назначен Шепилов. Он пока не возражал Хрущеву «по колхозному вопросу», как и по другим.

Дмитрий Трофимович Шепилов. 1955. [Из открытых источников]

После ХХ съезда отставка Молотова была крупнейшей сенсацией мирового уровня. Стало ясно, что в Кремле теперь начались серьезные перемены не только на словах, и они серьезно скажутся на внешней политике.

Как пишет Дж. Робертс, «Молотов был повержен, но не нокаутирован. Должности взамен ему не дали, но он был оставлен в составе Президиума и активно участвовал в его дискуссиях и решениях»[1443]. Это как раз устраивало Хрущева – весь мир должен видеть, как Молотов своим участием поддерживает хрущевскую внешнюю политику.

Молотову предстояло участвовать в переговорах с Тито в качестве члена Президиума ЦК и заместителя председателя правительства с неопределенными полномочиями. Во время бесед советских руководителей с Тито и другими членами югославской делегации Молотов вел себя сдержанно и дисциплинированно, изредка поддакивал другим участникам беседы. Обсуждение теперь было непринужденным и касалось самых разных международных тем и воспоминаний участников. Советские коммунисты все уговаривали югославских вернуться в «социалистический лагерь», а югославы упирались. Тут Молотов решился вступить в дискуссию более развернуто: «Слово лагерь – это форма. Можно сказать и по-другому, но существуют ли на деле две системы – социализм и капитализм – или нет?» Кардель согласился, что существуют. Молотов стал развивать свою мысль: Швеция относится к лагерю капитализма, хотя там у власти социалисты. Недостаточно просто названия социалистов, нужно взаимодействовать с системой социализма на деле: «…мы должны укреплять наши отношения, но без навязывания. Возьмите Совет экономической взаимопомощи – мы только теперь начинаем по-настоящему координировать наши действия… У нас с югославскими товарищами одна цель: все, что отпугивает, мы должны постепенно устранить или смягчить… Все должны видеть, что мы сближаемся». На что Тито отреагировал: «И не надо скрывать». Подчеркнув свой авторитет ветерана большевизма, Молотов подкинул югославским товарищам аргумент в пользу возможности мирного пути к социализму: «Что касается путей перехода к социализму, то здесь можно иметь разные формы. Даже в 1917 году мы признавали возможность мирного перехода к социализму через рабочие советы, где были меньшевики и эсеры, хотя большевики имели большинство. Это было правильно до определенного периода, но когда меньшевики и эсеры повернули против нас, то естественно и мы стали вести иную политику»[1444]. Таким образом, на встрече с югославами Молотов подтвердил свою дисциплинированность и готовность проводить политику партии, даже если с ней не согласен.