Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Проблемы в Восточной Европе нарастали как снежный ком. Перенапряжение от «строительства социализма» и неравноправное положение стран вкупе с критикой сталинского прошлого привели к массовым волнениям. Чтобы успокоить ситуацию в Польше, руководство ПОРП решило привлечь к власти популярного Гомулку. С 12 октября он уже принимал участие в работе Политбюро ЦК ПОРП, хотя не был туда избран. Но это дело поправимое – на 19 октября был намечен пленум ЦК ПОРП, где можно было принять реформистские решения, способные успокоить страну. Стало ясно, что там Гомулку вернут не только в ЦК, но и на пост первого секретаря ЦК ПОРП. Для Хрущева это было недопустимое самоуправство – без Москвы решать вопрос о том, кто возглавит правящую партию. Хрущев отправился в Варшаву, взяв с собой Микояна, Кагановича и Молотова – тут его позиция «ястреба» была вполне уместна. На всякий случай были приведены в готовность советские войска в Польше, а некоторые угрожающе выдвинулись из казарм. Советская сторона даже пыталась заставить поляков отложить открытие пленума ЦК ПОРП, но Охаб отказался. Уже в аэропорту Хрущев стал ругаться на польских руководителей, в том числе на Гомулку, который в этот день возглавил ПОРП. В ходе переговоров Молотов выступил с сообщением об антисоветских проявлениях в Польше, но тут его «срезал» Гомулка: «Товарищ Молотов, после того, что Вы сказали о Польше в 1939 г., трудно понять, почему вы имеете смелость приезжать в Польшу». Имелись в виду слова о том, что Польша – «уродливое дитя Версальской системы». После этого Молотов уже практически не участвовал в переговорах. Гомулка изложил советским представителям свою позицию – внешние силы не должны вмешиваться в дела Польши, но Польша не выйдет из Варшавского договора и будет соблюдать все договоренности с СССР. Это было цивилизованное решение противоречий, аналогичных советско-югославским в 1948 году. Хрущев намекал на возможность применения силы, но Гомулка объяснял, что ему будет, чем ответить – начиная от предания гласности сути разногласий и кончая сопротивлением польских войск, которые не намерены подчиняться министру обороны ПНР Рокоссовскому, если дойдет до советско-польской войны. Поляки и практически готовились оказать сопротивление. Хрущеву, Молотову, Микояну и Кагановичу пришлось покинуть Варшаву, удовлетворившись этими разъяснениями неугодного польского лидера[1449]. Тем более, что на первый план вышла другая страна.

23 октября по Будапешту двинулась демонстрация солидарности с поляками. Демонстранты требовали также возвращения к власти Надя и соблюдения гражданских свобод. Растерявшееся партийное руководство уговаривало Надя урезонить толпу. Вечером 23 октября он сообщил демонстрантам, что партийное руководство будет обновлено, и призвал их разойтись. Но было поздно. Начались вооруженные столкновения. Обе стороны действовали жестоко: сотрудники службы безопасности, «авоши», стреляли в скопления людей из автоматов, а толпы возбужденных горожан убивали «авошей» и чиновников.

На заседании Президиума ЦК 23 октября Хрущев выступил за ввод советских войск в Будапешт. Булганин был за, а Микоян – против. Молотов, естественно, был настроен на решительное подавление этой революции, которую считал контрреволюцией. Он настаивал, что «руками Надя Венгрия расшатывается». Но Хрущев согласился привлечь Надя к политической деятельности, но пока не делать премьером[1450]. В Венгрию были направлены Микоян и Суслов для оценки ситуации на месте.

Имре Надь. [Из открытых источников]

Утром 24 октября советские войска вошли в Будапешт и стали участвовать в боевых действиях, что вызвало всплеск антисоветских настроений. Руководство ВПТ вернуло на пост премьер-министра Надя. Выступая по радио о программе нового правительства, он говорил: «Как вы знаете, суть программы – это широкая демократизация венгерской общественной жизни, осуществление отвечающего нашим национальным особенностям венгерского пути строительства социализма, коренное улучшение условий жизни трудящихся масс, что является нашей великой национальной целью. Однако для того, чтобы мы вместе с вами общими усилиями смогли начать нашу работу, первым делом необходимо установить порядок, дисциплину, спокойствие. Присоединившиеся к мирной демонстрации венгерской молодежи враждебные элементы ввели в заблуждение многих честных трудящихся, выступили против народной демократии, народной власти»[1451].

В Москве нервничали. Булганин, поддержанный Молотовым, раскритиковал Микояна за отсутствие твердой линии[1452].