Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

По возвращении между Молотовым и Хрущевым произошла стычка по поводу Кадара. Для Хрущева было важно, что этот лидер с последовательно антисталинистской позицией согласился порвать с Надем и «контрреволюцией», а Молотов опасался, что как только Кадар укрепится у власти, он может превратиться в нового Тито или Гомулку: «Повлиять на Кадара, чтобы не пошла Венгрия по пути Югославии». Молотова возмущало, что Кадар осуждал «клику Ракоши – Гере». В условиях, когда с помощью Кадара можно было сохранить коммунистический режим как таковой, требование Молотова было неуместно и могло сорвать и без того трудное решение Кадара предать своих вчерашних товарищей по реформаторскому движению. Хрущев рыкнул на Молотова: «Не понимаю т. Молотова. Вреднейшие мысли вынашивает»[1457]. На место Кадара Молотов предлагал менее популярных, но более просоветских Хегедюша или Мюнниха. Микоян через полгода вспоминал о сложившейся ситуации: «надо завтра выступать войскам в Будапеште, а сегодня в это время не имели состав правительства, под флагом которого войска выступали»[1458].

6 ноября Молотов продолжал настаивать на том, чтобы Кадар не критиковал «клику Ракоши – Гере». Молотов выступил против преобразования ВПТ в новую Венгерскую социалистическую рабочую партию, что было нужно Кадару, чтобы снять со своего режима ответственность за преступления сталинизма в Венгрии. «Дело идет о создании новой Югославии, – возмущался Молотов. – Я решительно возражаю». Хрущев и большинство членов Президиума ЦК понимали, что в условиях советской оккупации никакой «новой Югославии» не будет, а некоторые реформистские послабления Кадара для стабилизации обстановки будут даже полезны. «Тов. Молотов полностью игнорирует конкретную обстановку, т. Молотов тащит назад», – утверждал вернувшийся из Венгрии Микоян[1459].

4 ноября началась операция «Вихрь» – широкомасштабные военные действия советских войск в Венгрии. Было провозглашено создание правительства во главе с Кадаром, который теперь решительно выступил против Надя.

Когда в Будапеште снова развернулись бои, по радио прозвучало: «Говорит Имре Надь, председатель Совета Министров Венгерской Народной Республики. Сегодня на рассвете советские войска начали наступление на нашу столицу с очевидным намерением свергнуть законное демократическое венгерское правительство. Наши войска ведут бои. Правительство находится на своем посту. Я сообщаю эту весть народу страны и общественному мнению мира»[1460]. Затем Надь со своими соратниками укрылся в югославском посольстве. Телеграфное агентство Югославии с пониманием прокомментировало применение силы против венгерской «контрреволюции». Это было важным успехом советской внешней политики.

12 ноября сопротивление было в основном подавлено, но и после этого венгерские трудящиеся, организованные в рабочие Советы, проводили забастовки против режима Кадара, требовали восстановления правительства Надя.

11 ноября Тито выступил с речью, в которой возложил часть ответственности за события в Венгрии на КПСС, трактуя военное вторжение как меньшее зло в условиях, созданных сталинскими методами руководства страной. Такие оценки не устраивали Москву, советско-югославская полемика вновь стала нарастать. Встретив югославского посла Мичуновича на приеме в честь Октябрьской годовщины, «Хрущев отвел его в соседнюю комнату и там, в присутствии Молотова и Булганина, буквально орал на него почти час без перерыва… Булганин ему поддакивал; Молотов по большей части молчал, и на лице его читалось: „Я же вам говорил!“»[1461] Но дело было сделано – Венгерская революция («контрреволюция») подавлена. Хрущев оказал на Югославию давление, требуя выдать Надя (вплоть до угрозы разорвать важное для Югославии экономическое соглашение и «случайной» стрельбы по югославскому посольству). За формальными протестами Тито не последовало реальной защиты Надя. 22 ноября тот покинул посольство и был немедленно арестован и впоследствии казнен.

1956 год заканчивался для Молотова не так плохо, как начинался. Вот отстранили его от руководства внешней политикой – и смотрите, какая с ней началась катавасия. Это еще повезло, что Запад отвлекся на Суэцкий кризис и не стал всерьез вмешиваться в Венгрии. После этих событий Хрущев качнулся в сторону политики, которую Молотов считал правильной. Обжегшись на Венгрии, Хрущев одобрил «завинчивание гаек» внутри СССР, «дав по рукам» интеллигенции, делавшей радикальные выводы из обсуждения «культа личности». Ухудшились отношения с Тито, не получалось у Хрущева договориться с Западом. Сейчас еще яснее проявится неудача Целины, хамское поведение Никиты взбесит коллег, и тогда посмотрим. Ничего, ничего, еще поборемся.

Глава XI Закат карьеры (1957–1963)