Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

В 1965 году была подготовлена объемная записка в ЦК КПСС «по проблеме культа личности И.В. Сталина и о программе КПСС». Она была обнаружена в фонде Молотова и опубликована как его записка[1647]. Авторство Молотова подвергалось сомнению уже публикаторами в связи с рядом оснований. Во-первых, Молотов упоминается в третьем лице. Но руководители ВКП(б) это себе позволяли. Во-вторых, в заголовке есть пометка «Г. М.», что можно трактовать как «Г. Маленков», «группа Маленкова» или «Группа Молотова». Учитывая, что Молотов и Маленков были осуждены как раз за групповщину, автор не стал бы давать такой аргумент против себя и ставить подобную «групповую» пометку. А вот сделать экземпляр для Г. Маленкова – теоретически возможно. Может быть, автором был сам Маленков, а Молотов только знакомился с текстом? Эту гипотезу можно было бы принять, но 23 марта 1966 года Маленков направил в ЦК свое письмо

[1648]. Оно гораздо короче и менее систематичное. В нем есть некоторые идеи, схожие с запиской 1965 года, причем эти общие идеи явно молотовские, а не маленковские 50-х годов. Так что вероятнее всего автором записки был Молотов, но мог ознакомить с ней Маленкова, который в тех условиях решил попытать счастья, следуя молотовским курсом. Если одного восстановят в партии под антихрущевским соусом, то и другого. Но эта линия к успеху не привела. Также в пользу авторства Молотова говорит то, что он систематически работал в библиотеках Москвы, а Маленков жил в Экибастузе, где возможности такой работы были куда скромнее.

Главная задача записки – добиться реабилитации Сталина и осуждения Хрущева. Процитировав трактовки репрессий 30-х годов, озвученных на XXII съезде, автор делает вывод: «Сталин и его соратники, люди, которые на протяжении всех 30 лет Советской власти, вплоть до июньского Пленума ЦК КПСС, составляли основное ядро Центрального Комитета, в представлении XXII съезда предстают перед нами сами оголтелыми и отъявленными врагами народа.

Выходит, что во главе нашей Партии, во главе нашего государства в течение 30 лет сумели удержаться, обманывая и запугивая Партию и народ их злейшие враги? Да, по логике Хрущева и иже с ним выходит»[1649]. А почему бы нет. Советская власть к 1957 году существовала не 30, а 40 лет, и большинство тех, кто возглавлял в первые десять лет компартию и государство, были объявлены врагами народа и уничтожены. И ничего. Да и «ядро ЦК» в 30-е годы умудрилось уничтожить большинство ЦК. Что же теперь на Хрущева пенять, он еще мягко выражается.

Записка подробно разбирает частные обвинения в адрес Сталина, которые публикуются в последние годы – от ответственности за поражения в советско-польской войне до причастности к убийству Кирова. Эти и сегодня распространенные версии действительно достойны научного обсуждения и критики. Но Молотов защищает Сталина, подробно цитируя стенограммы Московских процессов 1936–1938 годов. А это сразу компрометировало аргументацию записки в глазах тех, кто считал, что процессы сфальсифицированы. Но ведь официально итоги процессов тогда не были отменены.

Особенно Молотова возмущало выступление Шверника на XXII съезде, в котором говорилось: «Вот пример крайнего цинизма Молотова. При поездке его в 1934 г. в г. Прокопьевск машина, в которой он находился, съехала правыми колесами в придорожный кювет. Никто из пассажиров не получил никаких повреждений. Этот эпизод впоследствии послужил основанием версии о „покушении“ на жизнь Молотова, и группа ни в чем не повинных людей была за это осуждена. Кому, как не Молотову, было известно, что на самом деле никакого покушения не было, но он не сказал ни слова в защиту невинных людей»[1650]

.

Как же Молотов мог сомневаться в том, что имело место покушение, если это установили следственные органы! И сами обвиняемые все признавали в подробностях. Какие ко мне претензии? Автор категорически утверждает: «я исхожу из того обстоятельства, что процессы 1936–1938 гг. были процессами, не инспирированными кем-то в карьеристских целях, и, тем более, в целях уничтожения видных советских и партийных работников, а выявили действительную картину массового распространения среди бывших оппозиционных групп различных антисоветских, контрреволюционных, вредительских и диверсионно-шпионских подпольных организаций»[1651].

И почему, собственно, ответственность за репрессии возлагается только на руководителей, потерпевших поражение в 1957 году? «Спрашивается – мог ли Хрущев, будучи первым секретарем МК МГК ВКП(б) не знать о репрессиях в отношении своих ближайших помощников и сотрудников?»[1652] Ох, зря ты, Никита, открыл ящик Пандоры.