Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

„Если будем воевать, то будет применено атомное и водородное оружие. Я лично думаю, что на всем свете будут такие страдания, когда погибнет половина человечества, возможно, и более половины. Я спорил по этому вопросу с Неру. Он в этом отношении настроен более пессимистически, чем я. Я ему сказал, что если половина человечества будет уничтожена, то еще останется половина, зато империализм будет уничтожен полностью и во всем мире будет лишь социализм, а за полвека и за целый век население опять вырастет, даже больше, чем наполовину“ (цит. по „Правда“ от 21/IX–1963 года).

Вокруг этого выступления Мао Цзэдуна был поднят, на мой взгляд, нездоровый ажиотаж. Мы „вспомнили“ это заявление, сказанное еще в 1957 г., для того, чтобы утверждать, что поскольку-де „китайские руководители рассуждают, половина или сто процентов человечества будут уничтожены в огне новой войны“, то по ним выходит, что можно рисковать войной, поскольку вторую половину ожидает „прекрасное будущее“ (Заявление Советского правительства от 21/IX–1963 года).

Это утверждение – явная передержка. Мы сами придали словам Мао Цзэдуна не свойственный им чудовищный смысл, тогда как они направлены против антимарксистских взглядов буржуазных пацифистов, видящих в возможной термоядерной войне „конец света“»[1665]. В чем же тут передержка? Мао спокойно говорит о том, что, несмотря на страдания, термоядерная война – дело хорошее, так как после нее наконец победит социализм и погибнет империализм. К жертвам ради коммунизма нам не привыкать – миллионы уже пожертвовали. А тут такой шанс на окончательную победу. Автор записки, ссылаясь на многочисленные ленинские цитаты доядерной эпохи, солидаризируется с Мао. Правда, они не объясняют, почему на развалинах человечества, даже если кто-то выживет в термоядерной войне, восторжествует именно социализм, а не дофеодальная «военная демократия», которая ближе к первобытному коммунизму, чем к тому коммунизму, который был предсказан Марксом.

Записка критикует надежды авторов программы КПСС на победу пролетариата без гражданской войны. А как же «народные демократии Восточной Европы»? Теперь этим аргументом автора не застать врасплох: там социалистическая революция «опиралась на вооруженные силы Советской армии. История не дала нам примеров мирного перехода от капитализма к социализму»[1666]

. И здесь советские коммунисты «пришли к полной ревизии марксизма-ленинизма под флагом борьбы с догматизмом»[1667]. Как югославские коммунисты.

Правда, как выясняется, и вооруженный путь пока к полному социализму не привел. Сравнивая критерии социализма по Марксу, Энгельсу, Ленину, автор приходит к выводу, что «наше общество, если мы не хотим вступить в спор с Марксом и Энгельсом, не вступило еще, не закончило еще строительства социалистического общества, что наше государство не выполнило еще полностью ни одной из основных задач, по выполнении которых общество может заслужить название социалистического»[1668]

. Так что зря каялся Молотов в 1955 году за свое высказывание о том, что в СССР еще не построен социализм.

Словно испугавшись такого вывода, автор записки тут же оговаривается, что «практика социалистического строительства внесла некоторые поправки в теоретические наметки Маркса и Ленина…»[1669] Ах, так все-таки можно поспорить с «классиками» и по вопросу о наличии товарно-денежного обращения при социализме (так получается, что в СССР все-таки существует социализм), и по наличию как общенародной, так и групповой собственности. Но раз мы теперь строим коммунизм, то эти «поправки» нужно ликвидировать – вместе с колхозной собственностью и товарно-денежным обращением, которое при полном коммунизме следует заменить прямым продуктообменом, да еще в условиях изобилия[1670]

. Ликвидировать колхозы – дело не хитрое, а вот как добиться в СССР изобилия и отмена денег в пользу планового продуктообмена – над этой задачкой коммунистические теоретики, включая Молотова, бились до самой Перестройки, которая эту задачу вообще отменила.

Программа КПСС ведет СССР в противоположном направлении – призывает укреплять колхозный строй, использовать деньги и материальную заинтересованность.

Но деньги не подготовят трудящихся к коммунизму. А вот диктатура пролетариата создана «для воспитания масс в духе сознательного отношения к труду как к первейшей и необходимейшей обязанности, для принуждения тех, кто пытается увильнуть от добросовестного исполнения этого своего святого долга перед обществом»[1671]. Такую диктатуру уместно назвать не диктатурой пролетариата, а диктатурой над пролетариатом, потому что она бдительно следит, чтобы пролетарии не увиливали от поставленных этой диктатурой трудовых задач.