Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Молотов говорил бывшему коллеге В. Ерофееву о своем распорядке: «Встаю рано, в полседьмого утра, по-стариковски не спится. Завтракаю и гуляю по лесу часа полтора. Потом сажусь работать до обеда, обедаю всегда в час дня. Затем минут на 30–40 ложусь поспать, после чего опять гуляю и снова работаю до вечера. Ну, а там смотрю телевизор, читаю и выхожу перед сном немножко проветриться. Спать ложусь в одиннадцать часов, в постели читаю беллетристику, как привык это делать всю жизнь, даже когда работал»[1690]

.

Молотов продолжал следить за событиями, оценивать их, встраивать этот новый опыт в свои теоретические схемы и размышления. Политические и теоретические темы Молотов обсуждал с зятем А. Никоновым, сотрудником Института мировой экономики и международных отношений, с Ф. Чуевым и другими визитерами.

Отставка Хрущева вселила новые надежды на то, что он будет услышан в Кремле и на Старой площади. 11 ноября 1964 года Молотов направил записку в Президиум ЦК КПСС, в которой говорилось: «В настоящее время одной из самых важных задач КПСС и всего международного коммунистического движения является восстановление нормальных, дружественных, братских отношений с коммунистической партией Китая, что имеет важнейшее значение для восстановления таких же отношений с некоторыми другими коммунистическими партиями – в данных условиях, особенно, в Азии». А то Брежнев со товарищи сами не догадывались. Но конфликт оказался куда глубже, дело было не в Хрущеве, а в различии стадий развития двух стран и партий, менталитетов народов, да и в радикальной стратегии Мао Цзэдуна, договориться с которым Брежневу и Косыгину оказалось не легче, чем Хрущеву. Также Молотов предложил новым лидерам КПСС пригрозить Западу выходом из договора о частичном запрещении атомных испытаний[1691]

. В глазах Брежнева, нацеливавшегося на политику разрядки международной напряженности, такие предложения Молотова выглядели как чуть ли не маоизм.

В записках для себя Молотов гвоздил курс нового руководства: «Коммунистическая партия Советского Союза переживает тяжелый кризис руководства, который все больше перерастает в глубокий кризис партии… Удаление Хрущева с руководящих постов было первой открытой попыткой в поисках выхода из создавшегося положения. ЦК КПСС не дал, однако, сколько-нибудь ясного и убедительного объяснения этому факту, уклонившись от такого объяснения. Напротив, руководство партии все делает, чтобы преуменьшить ошибки и умолчать об оппортунистической сущности принимавшихся при Хрущеве политических установок. При таком положении не приходится говорить, что удаление Хрущева с руководящих постов положило действительное начало изживанию кризиса руководства КПСС. Задача всех задач в настоящее время – вернуть КПСС на революционный путь марксизма-ленинизма»[1692]

. Молотов считал необходимым «разоблачать в партии и в широких массах принципиальную и практическую несостоятельность и ревизионистский характер основных политических установок XX–XXI–XXII партийных съездов, навязанных группировкой Хрущева и по существу направленных против революционных основ марксизма-ленинизма и пролетарского интернационализма, дошедших в новой Программе КПСС до ренегатского отказа от диктатуры пролетариата в СССР и от ленинских основ самой партии. С учетом всего этого и должны определяться в настоящих условиях наши главные политические задачи»[1693]. Если бы в КГБ прочли этот документ 1965 года, то могли бы задаться вопросом: чьи это «наши»? Человек, оказавшийся вне партии и обличающий ее программу, ставит перед кем-то политические задачи? Планирует «разоблачать в широких массах» политику руководства КПСС? Он что, антипартийный кружок собрался делать? Решил тряхнуть стариной? Но Вячеслав Михайлович не собирался прибегать к подпольному опыту юности. Объектом его пропаганды были считанные аппаратчики секретариата ЦК и вхожие к нему домой знакомые. Смысл этих писем во власть и для себя, как и развернутой записки 1965 года, был во многом психологическим: доказательство самому себе, что ты не сломлен и продолжаешь отстаивать ленинскую линию, когда «КПСС превратилась в полуреформистскую, полусоциал-демократическую партию, в которой, однако, еще сильны революционные традиции – по крайней мере, в лучшей ее части»[1694]. Как вышло, что он оказался у разбитого корыта? Молотов не раз возвращался к этому вопросу не только в записках, но и в беседах со знакомыми. Почему в КПСС победили ревизионисты?