Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Китайская катастрофа потрясла коммунистов всего мира. Рухнули надежды на мировую революцию в обозримой перспективе, тысячи китайских товарищей погибли. Сталинская политика потерпела полный крах. Части оппозиционеров «казалось, что столь очевидное банкротство сталинской политики должно приблизить победу оппозиции»[298]. Сталин ошибся в Китае. Значит, он может ошибаться и в СССР. Оппозиция была права в критике китайской политики, значит, она может быть права и в отношении НЭПа.

Ситуация обострилась из-за разрыва отношений с Великобританией в мае и убийства 7 июня в Варшаве советского представителя П. Войкова. Советская пресса подавала эти события как преддверие нападения империалистов на СССР. Военная тревога обострила экономический кризис. Историк Э. Карр комментирует: «Промышленные товары, которые ему могли бы понадобиться, купить было почти невозможно. Деньги опять обесценивались инфляцией; в такой неопределенной ситуации зерно оказывалось самой надежной валютой. Крестьянам, имевшим большие запасы зерна, не было никакого смысла отправлять их на рынок. Поэтому осенью 1927 года зерна сдали государству чуть не в половину меньше, чем в 1926 году… Зимой 1927/28 года в городах очереди за хлебом стали обычным делом, масло, сыр и молоко – редкостью. Государственные запасы зерна истощились»[299].

В мае 1927 года, по свежим следам китайской катастрофы, Троцкий, Зиновьев и Каменев направили открытое письмо в ЦК, собрав подписи 83-х старых большевиков, к которым присоединились более 300 членов партии. Мало того. Письмо широко циркулировало в партийной среде: повсеместно проходили полулегальные собрания членов партии, а через них доходило и до беспартийных масс.

Разоблачая международную политику руководства, оппозиционеры пугали внешним вторжением. Противостоять ему можно только возродив внутрипартийное единство на основе демократии и бросив все силы на индустриализацию страны. Неудача внешней политики ставила правящую группу перед выбором – или сдаться воспрянувшей духом оппозиции, или разгромить её если не аргументами, так организационно-репрессивными мерами.

Сталин настаивал на исключении Троцкого и Зиновьева из ЦК. Но Орджоникидзе, Рыков и Калинин предлагали не торопиться, а просто не избрать их на следующем съезде партии. Сталин, находившийся в отпуске, был раздражен и требовал от Молотова учесть его голос заочно. Только 20 июня решение об исключении удалось продавить на заседании «руководящего коллектива». Молотов с ним не справлялся – в отсутствие Сталина даже Ворошилов нападал на Молотова за результаты их со Сталиным руководства «за последние 2 года»[300].

Заседание Президиума ЦКК, посвященное нарушению дисциплины Зиновьевым и Каменевым, прошло 14 июня. Сталина в это время не было в Москве. Ознакомившись со стенограммой, он с возмущением писал Молотову: «Получается впечатление сплошного конфуза для ЦКК. Допрашивали и обвиняли не члены ЦКК, а Зиновьев и Троцкий. Странно, что попрятались некоторые члены ЦКК. А где Серго? Куда и почему он спрятался? Позор! Решительно протестую против того, что комиссия по обвинению Тр[оцкого] и Зин[овьева] превратилась в трибуну по обвинению ЦК и КИ с заострением „дела“ против Сталина, которого нет в Москве и на которого можно ввиду этого вешать всех собак»[301].

Это был провал Молотова, который как раз оставался на хозяйстве. Он засел за стенограмму полемики на ЦКК с карандашом. Вот некоторые фрагменты, на которые Молотов обратил внимание.

Троцкий заявил: «Как показывает Китай, июньские события будут настолько красноречивы, что мы можем при доброй воле выпрямить линию партии, партии без расколов, без отколов. Кто хочет раскола, откола в партии? Я утверждаю, что раскола хочет Сталин»[302]. Последняя фраза в стенограмме подчеркнута Молотовым. Вот чего они хотят, вот их цена за единство партии – отодвинуть Сталина. По политическому курсу с ними можно было бы договориться – потом многое из требований Троцкого будет выполняться Сталиным и Молотовым. Но вот по кадровому вопросу – тут уж кто кого.

В. М. Молотов, П. С. Жемчужина, И. В. Сталин и Н. С. Аллилуевана отдыхе. 1927. [РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1663. Л. 2]

Затем Троцкий, обличая партийный режим и репрессии против коммунистов, ради красного словца напомнил о своей жестокости во время Гражданской войны с расстрелами каждого пятого бежавшего с позиции, в том числе двух коммунистов. Молотов отчеркнул и этот фрагмент[303]. Берем на заметку. Когда Троцкий будет требовать внутрипартийной демократии, напомним ему, что он расстреливал коммунистов.

А вот член Президиума ЦКК М. Шкирятов спрашивает Троцкого: «Что же, по-вашему, вся партия ошибается?», на что Троцкий ответил: «Вся партия тут не причем, партия ничего не знает, аппарат предрешает судьбу партии»[304]. Молотов и это подчеркивает – вот куда метит оппозиция. Разрушить аппарат или подчинить его демагогам. Не допустим. Но состав комиссии действительно слабоват, такие люди, как Шкирятов не могут на равных спорить с Троцким.