Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

К аргументам Троцкого уже не прислушивались. Решение об исключении его и Зиновьева из партии было принято за основу. Оба решили, что уже исключены, и не пошли на заседание ЦК 6 августа. Однако сценарий расправы еще не был завершен. Как в царские времена, для унижения жертвы в последний момент предполагалось помилование. А «висельники» не собираются его принимать! Орджоникидзе, не знавший об отсутствии Троцкого и Зиновьева на заседании ЦК, начал риторически обращаться к ним: «Пусть они мне ответят…» На это остававшийся в зале Каменев крикнул: «Зиновьев не может Вам ответить, ибо он и Троцкий исключены Вами из ЦК»[309]. В стане большинства случился переполох. За опальными вождями послали. Им торжественно заявили, что пока они еще не исключены из ЦК, что им дают последний шанс.

Оценивая настроения в партии и ее руководстве, Сталин счел, что лучше будет потянуть время, держать вождей оппозиции на грани исключения, но не рисковать. Ведь исключение Троцкого из партии могло вызвать ее раскол и возникновение второй коммунистической партии в полуподполье. И все это – в условиях опасности военного вторжения.

Разногласия обсуждало объединенное заседание Политбюро и Президиума ЦКК 8 сентября. Пригласили Троцкого и Зиновьева. Молотов на этом заседании утверждал, «что партия готова к расколу, что в нашей партии пытаются создавать новую партию на новой платформе». На что Троцкий крикнул с места: «Вы даже о повстанчестве говорили». Молотов решил больше не стесняться термина: «Я это повторяю. Платформа ваша доказывает, что вы повстанческую линию против ЦК ведете дальше…»[310]

Собиравшийся 21–23 октября 1927 года объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) снова обсуждал персональные дела Троцкого и Зиновьева. На этот раз им практически не давали говорить, в Троцкого кидали попавшимися под руку предметами – книгами, стаканом. Троцкий негодовал, хотя подобное поведение большевиков на Учредительном собрании 1918 года хулиганством прежде не считал. Все ведь зависит от «классовой линии»… На этот раз Троцкого и Зиновьева из состава ЦК исключили.

Повестка пленума этим не исчерпывалась. В преддверии очередного съезда партии обсуждался аграрный вопрос. Тезисы пленуму представил Молотов, и он хорошо справился с задачей: они получились обтекаемыми – не слишком правыми, чтобы не разочаровать партийную массу, но и не слишком левыми, чтобы не вызвать недовольства партийных прагматиков, правых большевиков. Здесь можно было найти и «наступление на кулака», и рост частного капитала в деревне в абсолютном выражении, и необходимость кооперации, и предотвращение использования ее «верхними слоями деревни», и успешные государственные заготовки продовольствия, и ошибки в регулировании цен, и вроде бы «крупные успехи», но все же недостаточные. Группа Сталина и Молотова идейно все еще шла в фарватере Бухарина, но уже начинала догадываться, что его стратегия плавной индустриализации на основе НЭПа зашла в тупик.

Николай Иванович Бухарин. Автопортрет. 17 февраля 1927. [РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 168. Л. 105]

Чтобы пересмотреть эту стратегию, нужно было сначала избавиться от оппозиции, которая только того и требует и, конечно, припишет себе славу поворота курса партии от НЭПа. Оппозиционеры И. Смилга и Г. Евдокимов естественно раскритиковали позицию Молотова, что вызвало у него неподдельный гнев. Как они могли не увидеть принципиальных различий между селом в советском и в капиталистическом обществе?! Да, деревня все еще мелкособственническая, как при капитализме, но мы же ее регулируем и внедряем кооперацию, комитеты общественной взаимопомощи. «Создались коренные отличия в условиях ее развития», а троцкисты успехов не признают, считают, что деревня все еще идет по пути капиталистического развития… Не найдя достаточных аргументов по предмету обсуждения, Молотов вынул «из рукава» жалобу коллеги на Евдокимова, что он плохо работает в Центросоюзе, «не охватил работы настолько, чтобы занять руководящее положение». Такая внезапная смена темы возмутила оппозицию, разразился новый скандал, и на время пленум ЦК превратился в заседание месткома, на котором разбирается склока двух сотрудников. Оказалось, что кляуза на Евдокимова, на которую так рассчитывал Молотов, неважно обоснована. Молотову осталось только подвести многозначительный итог: «Они остаются слепыми до конца!»[311]

Оппозиции оставалось рассчитывать на XV съезд партии. Она понимала, что сталинский аппарат не даст троцкистам завоевать большинство, но сагитировать делегатов надеялись. Поскольку дискуссия все же была объявлена, левые выдвинули свою платформу.