Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Сагитировать съезд было невозможно, оппозиция была обречена на поражение. 10 декабря съезд получил обращения ряда троцкистов (Раковский, Муралов и Радек) и зиновьевцев (Каменев, Бакаев, Евдокимов и Авдеев). Они были почти одинаковыми и просили у съезда права хотя бы сохранять свои взгляды, при условии роспуска фракций. Сталин уже не верил таким заявлениям: «Говорят, что оппозиция имеет в виду подать съезду некое заявление насчет того, что она, оппозиция, подчиняется и будет подчиняться всем решениям партии (голос: „Также, как в октябре 1926 года?“), распустит свою фракцию (голос: „Мы слышали это два раза!“) и будет отстаивать свои взгляды, от которых она не отказывается (голоса: „О-о“. „Нет, мы уж лучше их сами распустим!“), в рамках партийного устава. (Голоса: „С оговорочками“. „У нас рамки не резиновые“.) Я думаю, товарищи, что ничего из этой штуки не выйдет»[319].

XV съезд ВКП(б) исключил из партии 75 лидеров Объединенной оппозиции и 15 «демократических централистов», однако вынужден был принять некоторые предложения побежденных: ускорить темпы индустриализации и коллективизации, усилить наступление на кулака. Съезд указал плановым органам исходить из «более быстрого, чем в капиталистических странах, темпа народнохозяйственного развития»[320]. Центр тяжести переносился в область производства средств производства, а не средств потребления.

Зиновьевцы 19 декабря попросились назад, но съезд предложил им обращаться в свои парторганизации в индивидуальном порядке. Исключенные из партии оппозиционеры были отправлены в ссылки как социал-демократы начала века. Троцкого 16 января 1928 года отправили в Алма-Ату.

В центре конструктивной повестки съезда стоял доклад «О работе в деревне», с которым выступил Молотов. Ему предстояло продемонстрировать, что он не просто аппаратчик и разоблачитель оппозиции, а крупнейший аграрный стратег партии. Опыт выступлений на эту тему у Молотова уже был, но нынешняя трибуна была самой высокой в СССР. И эта его речь показательнее, чем выступления 30-х годов, когда партия уже отвыкла от дискуссий. А в 1927 году Молотову могли и обидно возразить другие делегаты.

Готовясь к докладу, Молотов 5 сентября провел совещание по кооперации. Приглашенные хотели «показаться» столичному начальнику, высказывались оптимистично, хотя и признавались в бесхозяйственности кооператоров: «купили там яблоки, неумело упаковали, получился убыток. А воровства у нас мало. Вообще кооперация налаживается». В ответ на вопрос о бедноте ему отвечали: «Трудно бедноту вразумить, чтобы она вся сорганизовалась в коллективы…

МОЛОТОВ: Я Вас перебью, партия говорит, что она ведет деревню к социализму.

ШАЛЫГИН: Коммунизма только боятся.

МОЛОТОВ: Социализма не боятся.

БУЖИНСКИЙ: Артелей не боятся, а коммуны боятся.

МОЛОТОВ: Через кооперацию к социализму этого не боятся.

БОЛЛЕНКОВ: Слово коллектив, артель им нравится, а коммуна – нет.

ШАЛЫГИН: Да. Но некоторые бедняки при этом говорят: „я лучше пойду в коммуну, а в артели одна потасовка“. Зато успешно развивается потребительская кооперация, покупка техники в складчину»[321].

На склоне лет Молотов превозносил Сталина как теоретика коллективизации: «…считаю, его большая заслуга в коллективизации. Какая роль? Теоретически очень важная. В том, что Ленин не учел и не мог учесть, а именно, только Сталин, в отличие от Ленина, сказал: „Наш путь – через колхозы, через артели“. У Ленина этого нет. У него товарищества по совместной обработке земли, артели, коммуны. Но больше о коммунах»[322]. Впрочем, и без Сталина, общаясь с сельскими коммунистами, Молотов понял, что коммуны популярностью не пользуются, а вот артель может прижиться. Очевидно, он обсуждал этот вопрос со Сталиным, так что возможно именно Молотов натолкнул Сталина на его «теоретическое открытие».

В своем докладе на съезде Молотов оптимистично оценил результаты аграрной революции 1917–1922 годов. Середняки увеличили свой земельный фонд в европейской части РСФСР более чем вдвое. Правда, ЦСУ оценивает прибавку всего в 30 %, учитывая качество земли. Молотов критикует его за такой пессимизм. А вот земли кулачества уменьшились аж в 10 раз. Да и численно кулачество составляет считанные проценты от крестьянской массы[323].