Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

А вот деловыми качествами Жемчужиной Микоян был доволен, хотя Сталин ему буквально навязал эту подчиненную. В 1932 году Жемчужина возглавила московский трест ТЭЖЭ (жировой промышленности), который стала ориентировать на развитие современной парфюмерии и увлекла этой идеей не только Молотова, но и Сталина. За успехи в руководстве трестом Жемчужина получила орден Трудового Красного Знамени. В 1936 году в Наркомате пищевой промышленности было создано Главное управление парфюмерно-косметической, синтетической и мыловаренной промышленности во главе с Жемчужиной. В ноябре 1937 года она стала заместителем наркома. Микоян вспоминал, что сначала противился переводу хозяйства Жемчужиной в свой наркомат, но потом писал о ней: «…была способной и энергичной, быстро соображала, обладала организаторскими способностями и вполне справлялась со своими обязанностями… Отрасль развивалась настолько, что я мог поставить перед ней задачу, чтобы советские духи не уступали по качеству парижским. Тогда эту задачу она почти что выполнила: производство духов стало на современном уровне, лучшие наши духи получили признание»[430].

Полина Семеновна Жемчужина. 1935. [РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2.Д. 1628. Л. 2]

Полина восстановила связи с эмигрировавшим в США братом С. Карповским, используя его коммерческие связи в интересах СССР. Разумеется, она делала это с санкции советского руководства.

Жемчужина была наиболее публичной из жен членов Политбюро, нередко сидела в правительственной ложе при посещениях Сталиным и Молотовым Большого театра.

В январе 1939 года последовал высший взлет ее карьеры – Жемчужина возглавила новый Наркомат рыбной промышленности, в марте стала кандидатом в члены ЦК, но уже в ноябре была снята с наркомовского поста и направлена руководить текстильно-галантерейным главком в Наркомат легкой промышленности. На XVIII партконференции в феврале 1941 года ее лишили и поста кандидата в члены ЦК. Официально – проявила доверие к «врагам народа», разоблаченным после прихода в НКВД нового наркома Л. Берии. Но возможно, просто стала раздражать своими амбициями мужскую компанию, собиравшуюся на сталинской даче. Первое могло быть поводом, второе – причиной.

В. М. Молотов с семьей на отдыхе. 1930-е. [РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1627. Л. 7]

С 1937 года Молотов, Жемчужина и их дочь Света много времени проводили на новой даче, которая досталась им после ареста Г. Ягоды. С ними жили также Владик, сын старшего брата Молотова Владимира, скончавшегося в 1936 году, и подруга Светланы Соня, дочь посудомойки с правительственных дач[431].

Жена посла США Дж. Дэвиса М. Пост так описывала впечатления о визите к Жемчужиной в марте 1937 года: «В тот день, когда мы шли по фабрике (одной из четырех, которыми она управляет), которые производят парфюмерию, крема и т. д., мадам Молотова спросила, не хотела ли бы я с ней пообедать. Мы с удовольствием согласились, но даже не представляли себе, каким редким и интересным окажется наш опыт. День настал, и мы поехали – час по дороге в Рублевских лесах – проехали несколько больших вилл и, наконец, увидели зеленый забор и охрану. Ворота открылись, и по дороге к дому мы увидели еще множество охранников. Дом современный, большой (но никак не дворец, ни изнутри, ни снаружи), довольно простой. Хороший вкус: просторно, не заставлено в „уютной“ или „обжитой“ манере, но с любой точки зрения адекватно. Прихожая, большие лестницы, комната для верхней одежды. Просторная гостиная. Никаких фотографий или безделушек. Столовая с большими створчатыми окнами. Стол украшен цикламенами – каждая длиной около 3-х футов. На полу по всей комнате стоят восемь или десять горшков с сиренью – белой и сиреневой – красивые большие гроздья, множество цветов. Справа от мадам Молотовой – жена мистера Кеннана, секретаря посольства, мисс Уэллс, мадам Чубарь, мадам Крестинская, мадам Стомонякова. Стол был уставлен закусками. Обед был изысканным и состоял из множества блюд: три вида мяса, шесть видов рыбы, одна из них особенная – с большим носом, длиной около восьми дюймов, ее ловят в Волге… Вся атмосфера была очень сердечной, очень старались, чтобы мы хорошо провели время, и им это удалось. НО! Если бы кто-нибудь из них знал язык. Через переводчика общение было, мягко говоря, сложным»[432]. Добавим, что все советские участницы обеда, кроме самой хозяйки, скоро станут вдовами.

3. В эпицентре террора