Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Слушая реляции об успехах, каждый из руководителей знал о провалах в своей и сопредельных сферах, да и о том, чем они могут грозить. За спиной Сталина звучали призывы к его смещению[415]. Настоящим шоком для правящих кругов стало дело «Союза марксистов-ленинцев». Организатором союза стал бывший первый секретарь Краснопресненского райкома М. Рютин, снятый с поста за правый уклон и исключенный из партии в 1930 году. К марту 1932 года он подготовил два документа: «Сталин и кризис пролетарской диктатуры» и воззвание «Ко всем членам ВКП(б)». Этот самиздат дошел до Зиновьева, Каменева, Томского, Угланова, Слепкова, то есть как до правых, так и до левых. Документы «просочились» в Харьков, а возможно и в другие города, получили распространение в ВЦСПС. Платформа Рютина сыграла роль «меченого атома». Обнаруживая этот документ в самых разных кругах, ОГПУ отслеживало каналы неформальных внутрипартийных связей и докладывало о них Сталину. Вождь стал подозревать, что платформа была составлена не Рютиным, а Бухариным, и стала проектом программы объединенной оппозиции[416].

Вячеслав Михайлович Молотов. Автор Е. М. Ярославский. 2 февраля 1934. [РГАСПИ. Ф. 89. Оп. 1.Д. 158. Л. 14]

Поскольку в 1933 году обстановка в стране несколько разрядилась, сталинское руководство не спешило развязывать репрессии. Более того, наметились послабления: часть крестьян, осужденных в ходе коллективизации, освободили и сняли с них судимость. Руководство стремилось упорядочить социальный «бурелом» и затянуть трещины, образовавшиеся в партии. Натиск сменялся планомерной работой, и для нее требовались компетентные кадры, даже если прежде они были признаны неблагонадежными.

В. М. Молотов, И. В. Сталин и А. Н. Поскребышев в Президиуме XVII съезда ВКП(б). 1934. [РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1659. Л. 4 об.]

XVII съезд ВКП(б), названный «съездом победителей», прошел 26 января – 10 февраля 1934 года. Партия убеждала себя и мир, что одержала победу в грандиозной битве первой пятилетки. Молотов открывал съезд и зачитал доклад о планах второй пятилетки. Содержание речей сводилось в основном к восхвалению Сталина, внутренней и внешней политики партии, сообщению о производственных успехах в своей области (по официальным данным), критике небольших проблем, возникающих на местах и издевательству над оппозицией (выступавшие на съезде бывшие фракционеры говорили то же, только вместо издевательств над другими каялись). Устами Кирова партия утверждала, что «основные трудности уже остались позади»[417]. Тем не менее, судя по свидетельствам времен «оттепели», при выборах ЦК Сталин, Молотов и Каганович получили более ста голосов против, а в кулуарах поговаривали о замене Сталина на посту Генерального секретаря[418]. Это стало сигналом для Сталина и Молотова – разгром оппозиций не ликвидировал инакомыслие в партии. Но раскаявшимся оппозиционерам нашли работу в Москве. Бухарин возглавил «Известия», Каменев – издательство «Академия», Зиновьев работал в «Правде».

* * *

В середине 30-х годов экономический штурм сменился плавной рутиной. Более ритмичными стали и методы управления. Молотов и Сталин или замещавшие его Каганович или Жданов регулярно подписывали телеграммы такого, например, содержания:

«ИРКУТСК КРАЙКОМ ПАРТИИ РАЗУМОВУ

КРАЙИСПОЛКОМ ПАХОМОВУ

СНК и ЦК указывают Вам на недопустимое отставание с уборкой хлебов и особенно на плохое Ваше руководство организацией обмолота: к 5 сентября у Вас обмолочено только два целых семь десятых процента скошенного хлеба, прирост по молотьбе за последнюю пятидневку составляет только два целых и семь десятых процента. В результате этого Ваш край стоит на одном из последних мест в Союзе по хлебосдаче.

Телеграфируйте СНК и ЦК о принятых Вами мерах к развертыванию молотьбы и к усилению темпов хлебозаготовок»[419].

Это не значит, что подписавшие телеграмму Молотов и Каганович лично следили за показателями в каждой точке страны. Цифры калькулировал аппарат, привычно докладывал по начальству, готовил бумагу, которой подписи Молотова и секретарей ЦК придавали должный вес.