Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Интересный эпизод: Л. Рудинкина, жена авиаконструктора А. Яковлева, выросшая в семье Я. Рудзутака, вспоминала, что в 1937 году однажды случайно услышала беседу с критикой Сталина, в которой участвовали Рудзутак, Микоян и военные[464]. Микоян пережил террор, а Рудзутак был арестован уже 24 мая.

Обсуждая впоследствии судьбу Рудзутака, Молотов ушел от ответа на вопрос о причинах его ареста: «Трудно сказать, на чем он погорел…» Характерно, однако, что Молотов допрашивал Рудзутака, отрицавшего вину, в присутствии Микояна[465]. Впрочем, и подписание секретного протокола с Германией в 1939 году Молотов даже на пенсии не признавал. Вероятно, вопрос о причинах ареста Рудзутака был для него тайной той же степени секретности – вечной. Участвуя в допросах Рудзутака, Молотов не мог не знать, почему столь влиятельный политический деятель, непричастный к оппозициям, арестован одним из первых функционеров столь высокого ранга и репутации.

В том, что им со Сталиным угрожал широкий военно-политический заговор, Молотов не сомневался: «Я считаю Тухачевского очень опасным военным заговорщиком, которого в последний момент только поймали. Если бы не поймали, было бы очень опасно. Он наиболее авторитетный. Участвовал ли каждый из обвиненных и расстрелянных в том заговоре, который готовил Тухачевский? Я не сомневаюсь, что некоторые из них участвовали, некоторые могли попасть ошибочно. Или сочувствовали. Но что касается Тухачевского и наличия у него группы военных, связанных с троцкистами, правыми, готовящими заговор, тут сомнений нет»[466]. Похоже, Молотов знал об этом из первых рук, а не из вынужденных показаний Тухачевского. А уж какими ложными обвинениями дискредитировать несостоявшихся «декабристов» – дело другое. Под рукой уже есть отработанная на процессах и на февральско-мартовском пленуме схема: все, кто против Сталина – омерзительные шпионы, троцкисты, вредители, диверсанты, бессмысленно убивающие простых советских людей и стремящиеся расчленить страну в угоду германским фашистам и японским милитаристам.

Ян Эрнестович Рудзутак. 1930-е. [РГАСПИ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 653]

После праздничного парада на Красной площади 1 мая вожди и часть военачальников собрались на квартире у Ворошилова, и Сталин заявил, что «враги будут разоблачены, партия их сотрет в порошок, и поднял тост за тех, кто, оставаясь верным, достойно займет свое место за славным столом в Октябрьскую годовщину»[467].

Уже на следующий день, 2 мая, был арестован командующий Уральским военным округом Б. Горбачев, которому предложили подписать признание о подготовке группой военных переворота, включая захват Кремля[468]. Никакого шпионажа и вредительства. Горбачев подписал эти показания только 31 мая, после показаний других высокопоставленных военных. В финальных показаниях других генералов тема переворота уже сильно разбавлена «вредительством» и «шпионажем».

В самом начале мая Ежов передал своему заместителю М. Фриновскому задание искать заговор среди высшего командного состава. Самостоятельно решиться на такой «поворот» следствия Ежов не мог. Решение о переориентации следствия с бывших троцкистов на высшее командование мог принять только Сталин. Значит, в конце апреля, посовещавшись с Молотовым и другими ближайшими соратниками, Вождь пришел к выводу, что группа генералов во главе с Тухачевским готовит его свержение.

Команда Сталина действовала именно так, будто действительно столкнулась с угрозой переворота. Единоначалие в армии было ликвидировано 11 мая, отныне командиры делили власть с членами Военного совета, назначенными партией. Комиссары при командире – верный признак недоверия офицерству. Но провести в жизнь эти меры нельзя было немедленно.

Новое решение Политбюро от 10 мая должно было смешать планы заговорщиков и дать Сталину выигрыш во времени: Тухачевского нужно переместить с поста первого заместителя наркома на пост командующего Приволжским военным округом. Его сменит начальник штаба Егоров, того – начальник Ленинградского военного округа Шапошников, а в Ленинград из Киева переведут Якира. Штатное в общем перемещение, где понижался в должности только Тухачевский. Но при этом сразу несколько военачальников отрывались от «насиженных мест», и даже если заговорщические команды были во всех округах, нужно было время, чтобы восстановить связи. Сталин мог быть уверен, что в ближайший месяц переворота не произойдет.

Якира вызвали в Москву на 8 мая. Он полчаса побеседовал со Сталиным, Молотовым, Кагановичем и Ворошиловым и был отпущен, но ненадолго. Затем Сталин вызвал Ежова, через десять минут – опять Якира. Вряд ли этот второй разговор (уже сорокаминутный) был приятным. После ухода Якира «узкий круг» Политбюро обсуждал ситуацию почти час[469].

Тухачевский в присутствии Молотова, Ворошилова и Кагановича встретился со Сталиным 13 мая. Тот объяснил решение Политбюро. Оказывается, порученец и знакомая Тухачевского были арестованы как враги народа, но со временем все образуется. Война не за горами. Как же без Тухачевского обойтись…