Видеодром. Главные режиссеры мирового кино

«Почему Запад хочет снова вторгнуться в эту страну? Это просто. Потому что она — родина художественного вымысла. То, что Запад уже не может производить». Соединённые Штаты не должны диктовать направление развития страны, тем более что они ничего не знают ни о стране, ни о её истории. Вы думаете, после Наполеона и Гитлера вы достигнете своей цели? Может, вам оставить СМИ, а заняться сигаретами, кока-колой и голубыми джинсами…

На дворе, между прочим, 1993 год.

Chapeau.

Мозг на миллиард

Однажды на британское шоу Celebrity Big Brother пришёл мужик лет 80 в розовой рубашке и в вышитом золотом жилете. Когда местные британские знаменитости, которых всё время публикует The Sun, спросили, кто он, он ответил: кинорежиссёр. Все эти тупые бабы с силиконовыми губами даже представления не имели, что это был Кен Рассел. Человек, изменивший лицо британского кино и давший толчок жанру музыкального клипа. Человек, который снял гомоэротику в 69-м, когда за неё сажали, и придумал группу Rammstein ещё в 75-м году.

Да, припереться участвовать в одном из самых отстойных шоу в мире в свои пенсионные годы мог только Кен Рассел — человек, чья глубина понимания музыки (причём любой, он не делил её на жанры) могла поспорить только с желанием показать публике средний палец. И да, это, наверное, называется «эксцентричный англичанин» в самом что ни на есть классическом виде.

Но людей такой судьбы я просто обожаю. Генри Кеннет Альфред и-как-там-ещё Рассел с детства хотел стать балетным танцовщиком, вместо этого пошёл в торговый флот, а потом — в ВВС (не Би-би-си, а в военную авиацию), потом выучился в техникуме на фотографа и двинул в балет. Потом завязал с балетом и фото, пошёл на ТВ. Начал снимать короткий метр. Четвёртая короткометражка «Амелия и ангел» (1959) принесла ему известность в узких, но профессиональных кругах. Так он получил работу на настоящей BBC.

Он рос без отца с сумасшедшей матерью, и главным его развлечением было выгуливать маму в кино, так что он жадно смотрел по несколько фильмов в день — никто его не ждал дома, мама сидела рядом.

Видимо, у пацана была чрезвычайная цепкость к культурным ценностям и жажда познаний. И всё это вылилось в потрясающую восприимчивость, гибкость и провидение в его собственной работе режиссёром. Он постоянно расширял границы своих знаний и с какого-то момента начал эти знания увязывать со своим особым видением истории и искусства как такового, особенно музыки.

На BBC была программа «Монитор» — «про культурку» в формате киножурнала. И под руководством продюсера Велдона Рассел сначала снял короткий фильм про композитора начала века Гордона Джейкоба (не обращайте внимания — вам ни к чему), а потом — фильм «Портрет советского композитора». Это было про Прокофьева. Когда он снимал, продюсер требовал, чтобы были живые интервью с героем, но проблема заключалась в том, что Прокофьев уже восемь лет как помер.

Велдон отмёл предложение Кена ввести актёра, играющего Прокофьева, в фильм («Это документальное кино!» — кричал он). Оставили только руки на клавишах и отражения, тени, вплетённые в визуал. Но Рассел, по сути, придумал тот путь, по которому пошли многие современные документалисты, особенно в исторических ретроспекциях — использовать актёров. Он много снял для BBC, но всё время держался в рамках собственных интересов в искусстве.

Он снимал фильмы про фотографа Дэвида Хана, про Гауди, про архитектуру Лондона. Уже в 59-м он просёк рок-н-ролльную волну и снял «Гитарное безумие», и с тех пор что Малер, что Лист, что Элтон Джон с Питом Таунсендом, — для него это единый огромный мир музыки. Он легко впустил рок-н-ролл в своё пропитанное классикой сознание, но это будет чуть позже.

Ему позволили снимать более длинные фильмы для ТВ, например про композитора Элгара (1962). «Элгаром» он сломал тележурнальный формат рассказа о деятелях искусства на BBC, и это был уже полный формат.

Первый художественный фильм Рассела — «Французская приправа» (стёб над Роже Вадимом и его «И Бог создал женщину») — провалился в прокате. Рассел опять пошёл на ТВ, где сделал фильмы и про голую танцовщицу Айседору Дункан, и про примитивиста Анри Руссо, и про Белу Бартока.

Но очень мощно он выступил с «Дебюсси» — тут фантастический микс французской новой волны и традиционного «кино про композитора», причём в одном кадре. В этом фильме он открыл для публики потрясающего Оливера Рида, которого будет снимать и в будущем. Он снял фильм про прерафаэлита Данте Габриэля Россетти («Ад Данте»), про кинокомпозитора Жоржа Делерю («Не стреляйте в композитора»).

Но что-то у него уже бушевало в душе, и он готов был крушить и ломать занудный британский кинематограф.