Видеодром. Главные режиссеры мирового кино

В «Банде аутсайдеров» (Bande à Part, 1964) Годар начинает тяготиться фальшивым нуаром «новой волны», хотя и отрабатывает на все сто. Тарантино, судя по всему (Band Apart, кто помнит), хотел бы снять именно этот фильм, но точно знал, что никаких денег на это он не получит. Это совсем не американский подход: я снимаю, что хочу, а если на кино никто не придёт, то это ваши проблемы. Что-то подобное шло от А. Тарковского, например, и в этом смысле он, конечно, продолжатель французской «новой волны» за государственный счёт.

Цитата из фильма: «Ту би ор нот ту би около вашей груди».

В 1965-м он уже покусился на апокалиптику-фантастику. Название «Альфавиль», которое для большинства публики связано только с песенкой «Вечно молодой», — это название города, которым заправляет профессор фон Браун, неслучайный тёзка реального отца американской космической программы, оберштурмбаннфюрера SS фон Брауна. Это же антиутопия. Женщины — секс-игрушки, нежность запрещена, поэзия тоже. Детектив Лемми Коушен пытается всё это разрушить. Снято очень просто, без особых гаджетов. (Вообще-то, по-моему, там всего один гаджет где-то в углу стоит.)

Цитата: «Напомните, из какой вы газеты?» — «Фигаро-Правда»!

В следующих трёх фильмах «Безумный Пьеро» (1965), «Мужское — женское» (1966), «Сделано в США» (1966) продолжение деконструкции принципа четвёртой стены — актёры время от времени смотрят в камеру (сегодня это считается актёрским браком), назойливый выход на жанр интервью и постепенный отход от «новой волны». В «Сделано в США» заложена будущая обязательная поющая ни к селу ни к городу девушка Дэвида Линча. Тут в кафе внезапно сидит тогдашняя подружка Мика Джаггера Марианна Фэйтфулл и поёт а капелла Tears Go By The Rolling Stones.

К 1967 году становится понятно, что режиссёр из просто левого интеллигента превращается в радикально левого. Практически маоиста. Сначала — «Две или три вещи, которые я знаю о ней» с Мариной Влади. Одна-единственная мысль «проклятый капитализм толкает наших невинных девушек на панель» оформлена и квазидокументалкой, и квазиинтервью. Рассуждения об объективности и субъективности под крупный план размешанного в чашке кофе — самый длинный портрет кофе в мировом кино.

И тут же — «Китаянка» (1967). В кадре — маоистская парижская ячейка каких-то студентов. Практически ничего не происходит, кроме чтения цитатника Мао Цзэдуна. Ну и конечно, поверх Мао — глубокомысленные рассуждения от самого режиссёра: «Что есть слово? Слово — то, что молчит? А ты — это я? Друг для друга я — не ты, пытающийся приручить незабываемое. Мы — слова других».

Но гораздо интереснее такие монологи героини: «Если бы я была смелей, я бы взорвала Сорбонну…», «Для нас главное сейчас — упразднить экзамены, потому что при этом ты не учишься, и это вид расизма, потому что для студентов-очников они ведут к беспокойству и сексуальной неудовлетворённости». Вот откуда ноги растут до сих пор: замените «студентов» на «чёрных» — и вот вам свеженький BLM во всей красе.

Боюсь, что Годар это всерьёз, а для зрителя, который уже знает всё, что случилось с 1967 года, это выглядит злой сатирой.

Ещё более злой сатирой выглядит «Уик-энд» (1967) с Мирей Дарк и Жаном Янном по Хулио Кортасару. Пара едет отдыхать, а заодно ограбить старушку. По дороге, которая уставлена разбитыми горящими машинами (икона общества потребления) и телами погибших. Всё — режиссёр перешёл от неореализма под видом «новой волны» к чистому символизму.

Спасибо Годару — только благодаря ему мы сейчас можем оценить накал маоистского безумия в Европе в те годы. Есть у него небольшой фильм «Британский саунд» 1969 года (коллективный автор — группа «Дзига Вертов»). Там, например, вполне реальные, совсем молодые люди под гитару пытаются втиснуть в битловскую песню Hello Goodbye слово «Мао» и подпевают их песенке Revolution. У них даже мозгов нет, чтобы понять, что Битлы над такими, как они, жестоко стебутся. Ну и конечно, цитаты о марксизме и марксистах на фоне голого женского лобка. Без лобка, боюсь, зрителя на это невозможно было бы привлечь никак.

А весь ужас в том, что те, кто формирует ныне европейскую политику, — это дети вот того 1968 года из «Британского саунда».

К фильму 1990 года «Новая волна» собственных текстов у Годара не осталось. Его фильмы превращаются в «мультимедийные проекты», где и часть метража — чужие произведения и тексты, мешанина книг и авторов. Хорошее дело для какого-нибудь музея.

В 1993-м он внезапно снимает — хотя тут более уместно слово «делает» — фильм «Дети играют в Россию». Это его размышление про то, что такое Россия в принципе. Из игровых моментов — снятые монологи из «Чайки» (Ирина Апексимова), из «Трёх сестёр» (сёстры Кутеповы). И много-много нарезки из русского кино. И конечно, есть у него потрясающее чутьё на социальные ветра.