Виктор Черномырдин: В харизме надо родиться

На выборах 17 декабря 1995 года список НДР набрал 10,13 %, еще 10 человек были избраны по одномандатным округам. В результате НДР по числу депутатов оказался на третьем месте после КПРФ и ЛДПР. При этом прошедшее в Думу «Яблоко» также демонстрировало оппозиционность правительству. А гайдаровский «Демократический выбор России» в Думу не прошел вовсе.

Секретарь ЦК КПРФ Г. Н. Селезнев стал спикером, а его товарищи по партии возглавили важные думские комитеты. НДР достались всего 4 комитета из 28.

Заявления Г. Б. Волчек и Л. Б. Нарусовой С. Г. Беляеву о зачислении во фракцию «Наш дом – Россия». 16 января 1996

[ГА РФ. Ф. 10100. Оп. 14. Д. 9. Л. 30, 49]

Заявления Л. Я. Рохлина, В. А. Рыжкова, М. В. Сеславинского, Н. И. Травкина, А. Г. Шохина С. Г. Беляеву о зачислении во фракцию «Наш дом – Россия». 10–16 января 1996

[ГА РФ. Ф. 10100. Оп. 14. Д. 9. Л. 59, 60, 63, 73, 77]

Один из вариантов рекламного плаката. Но причем здесь петух?! 1995

[Архив Е. В. Белоглазова]

Что это, как не сокрушительное поражение власти?

Как вспоминал Филатов, «4 января 1996 года президент вызвал меня к себе. Подошел ко мне и сказал: “Ну что, просрали выборы?”»

«БН не считал себя виноватым в поражении НДР. ЧВС вообще не понимал, как надо было предвыборную кампанию делать. У него здесь было абсолютно советское понимание. Думал: сделал фотографии, повесил постеры и получил 25 %. Потому что ты начальник. Их предвыборная кампания была просто ужасающей», – говорит Юмашев, который был активным участником самой успешной российской избирательной кампании 1996 года.

Все правильно – навыков ведения современных избирательных кампаний тогда еще не было. Ведь и предвыборная кампания Ельцина – в следующем году – начиналась по старинке: Сосковец задействовал административный ресурс – глав регионов, директоров предприятий, те получали разнарядку – какое число голосов на выборах должен получить кандидат и т. д. При такой работе и Ельцин получил бы те же 10 %, что и «партия власти НДР».

* * *

В целом глава государства мало поддерживал «партию власти» публично, а ее лидер ЧВС и вовсе заявлял, что для него пост премьера первичен относительно статуса главы движения.

Тем не менее ЧВС – раз уж взялся – отрабатывал поручение президента до конца. У него была классическая чиновничья школа – не дело выбирать, какое из поручений начальства важное, а какое можно выполнять спустя рукава. У него все поручения важные. Конечно, партработа его абсолютно не привлекала, хотя он понимал необходимость взаимодействия с законодательной властью, которая испортила ему много крови.

«Он был загружен премьерской работой, – рассказывает Рыжков. – Казалось бы, что для него эта думская фракция? Казалось бы, мог все это делегировать. Ничего подобного. Он выступал на всех съездах, на всех политических советах, постоянно встречался с фракцией, с депутатами. Очень много времени тратил на НДР.

Во-первых, очень многих знал. Губернаторов – лично. Очень быстро перезнакомился со всеми депутатами фракции – их было под 80 человек. Когда депутат просил, находил время принять. Часто встречался отдельно с фракцией. Он понимал важность движения, партии, фракции».

Ельцин практически с самого начала как-то отстранился от партстроительства, которое сам же и затеял. Никак не выражал ему своей поддержки. А накануне голосования заявил, что все партии наберут по 5–8 %. Ну, НДР, может, выйдет, расщедрился он, на 10–12 %.

Рыжков: «Мы ждали, что БН нас поддержит. А он не поддержал. Нас это обидело. Мы ждали от него поддержки. По его инициативе создали, а он потом устранился. Поддержки ни от него, ни от администрации не было».

Все недоумевали – даже самые приближенные люди, – почему Ельцин открыто не высказался в поддержку НДР. В частности, это подробно обсуждалось Коржаковым и ЧВС на известной записи их разговора в Президентском клубе:

«К. Зажать из Москвы кого хотите можно.

Ч. Тогда я тебе, чтобы понятней было, пример приведу. Почему же я не сломал их всех через колено, когда “Наш дом – Россия” делал. Не сказал: только “Наш дом”, и больше никто. Посмотри, сколько против “Нашего дома”.

К. Это разные ситуации – голосовать за “Наш дом”, в котором неизвестно кто, или голосовать за конкретного человека.

Ч. Голосовали за Черномырдина, а не за “Наш дом – Россия”. Согласен?

К. Нет, не согласен. Голосовали даже больше за Ельцина.

Ч. Это другое дело. И если бы Борис Николаевич не высказался про “Наш дом”, то мы бы не 6–7 процентов набрали, а все 20. Первый удар нанес Борис Николаевич. Он сказал: “Ну, что такое Наш дом, – 6–7 процентов”…

К. Надо было пойти к президенту и попросить, чтобы он сделал обратный ход.

Ч. А я ему сразу сказал: “Борис Николаевич, это моя разве инициатива? Это нам всем надо. Зачем вам нужно было так говорить?” Он потом отыграл. Но меня и сейчас губернаторы спрашивают: “Мы не можем понять: вы вместе или не вместе?” Я говорю: “Вы что? Почему вы не можете понять?” – “Не можем понять, и все”.

К. Я даже помню, что, когда он вам предлагал возглавить движение, вы тогда поначалу отказывались.

Ч. Отказывался. Зачем мне это надо?»