Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Конечно, случаются и, увы, достаточно часто. Я могу сказать, что у нас в стране в целом пока очень медленно идет развитие малой авиации, и, если сравнить с другими странами Европы или Америки, то там, конечно, она развита и распространена неизмеримо больше. Там больше и аэродромов для малой авиации, и самих самолетов, плюс там у пилотов есть возможность садиться в своих маленьких самолетах на большие аэродромы, подав перед этим соответствующую заявку. Иногда это бывает нужно пилоту, если определенная точка его маршрута проходит как раз через такой аэродром. У нас подобное запрещено, то есть я в «Аэропракте» не могу сесть, скажем, в Шереметьево. Соответственно, раз малая авиация не развивается должным образом, то и контроль всех необходимых норм менее скрупулезный, чем в пассажирской или военной авиации. Самолеты в большой авиации постоянно должны проходить контроль летной годности и получать соответствующий сертификат. Ну, а в малой авиации так: вот есть у тебя личный самолет – так же, как личный автомобиль. Конечно, согласно регламенту, нужно регулярно подвергать его техосмотру, следить за исправностью узлов и агрегатов и т. д. Но когда это отдано на откуп самому хозяину техники, то всегда происходит по-разному, ведь кто-то более ответственный, а кто-то надеется на «авось». А недостаточное и несвоевременное техобслуживание – одна из частых причин аварии. Другой причиной может быть то, что маленький самолет в плохую погоду менее устойчив и безопасен в сложных ситуациях в воздухе. Поэтому аварии, к сожалению, бывают. Так, пару лет назад на аэродроме «Ватулино» произошла катастрофа – разбился самолет, пилот погиб. Точной статистики аварий и катастроф я не назову, но знаю, что они происходят – это и раньше было, и сейчас.

Я на ваших видео обращала внимание, что всегда в кабине кто-то есть рядом с вами. А по правилам, можно ли летать одному или обязательно с напарником?

Нет, конечно, можно летать одному. И не всегда там кто-то есть, кстати, иногда я просто держу телефон в одной руке и снимаю сам себя. И один, конечно, ты тоже должен уметь летать, это и называется «самостоятельный полет». Сначала летаешь с инструктором, а потом, после «налета» определенного количества часов, если инструктор видит, что ты готов к самостоятельному полету, то летишь уже один.

Обычно учебный полет длится около часа, если дольше – устаешь и начинаешь делать ошибки. Учебный полет – это «полет по кругам», то есть взлетаешь, делаешь четыре разворота, заходишь на посадку и снова взлетаешь – это называется «конвейер». Получается, сел, тут же взлетел, снова вышел на круг. На один круг уходит порядка 5–7 минут. И вот так – около 10 раз подряд: взлетел – сел, взлетел – сел… Максимально удерживать концентрацию в этом процессе получается в течение часа. У меня на данный момент около 20 часов самостоятельных полетов (на момент выхода книги, думаем, будет уже больше) и до этого еще часов сорок – с инструктором: то есть я так же сижу на месте командира экипажа, слева, управляю самолетом, а инструктор находится справа от меня. В самолете все управление дублировано, но, как правило, он его не трогает, а просто наблюдает, что делаю я, подсказывает, советует.

Но отмечу, что мои самостоятельные полеты не выходят за рамки учебных, они все проходят в районе аэродрома. А вот с инструктором (Петром Корнеюком, о котором я говорил раньше) мы летали и дальше, там вокруг очень много красивых мест – и Можайское водохранилище, и мемориал «Бородино», в общем, там есть что посмотреть с воздуха. На такие расстояния самостоятельно уже можно летать только со свидетельством, с лицензией, которой, повторюсь, у меня на данный момент нет.

Во время самого первого самостоятельного полета страшно было?

Не то что страшно… Я, помню, все время хотел полетать сам, думал: «Ну когда же он меня выпустит?». А в полете самое сложное – это посадка. И вот летим мы, уже захожу на посадку, инструктор подбадривает: «Так, так, так, хорошо… Давай, давай… Эх! Немного не дотянул, надо было еще чуть-чуть пробежаться», – в общем, называет те или иные технические моменты, где я в момент посадки не справился. И я думаю: «Ну да, я, наверное, еще не готов летать самостоятельно…».

И однажды я как-то приезжаю на аэродром, а Петр неожиданно говорит мне:

– Ну что, готов полететь сам?

Я тут же отвечаю:

– Готов! – а сам думаю: «Ой, блин, это что же сейчас будет?!».