Византия. Удивительная жизнь средневековой империи

В это время Фессалоники были главным портом и важным центром науки и культуры XIV в. Здесь трудились многие ученые и художники, такие, например, как аноним, расписавший церковь Св. Николая Орфаноса. Заявление Кантакузина спровоцировало волну недовольства в городе, направленную против аристократов. Мятежники, назвавшие себя зилотами (буквально – «энтузиастами»), свергли губернатора и создали совет из 12 архонтов для управления городом. При захвате политической власти они опирались на хорошо организованную гильдию моряков, имевшую большое влияние в порту – своеобразном «городе в городе». Их мятеж, вероятно, поддержали некоторые mesoi – средний класс домовладельцев и собственников, в том числе еврейских купцов. В течение следующих семи лет зилоты эффективно управляли городом, и даже нашли поддержку в других центрах. Поскольку они официально поддержали Иоанна V Палеолога, Апокавк снова попытался взять контроль над городом, назначив губернатором еще одного своего сына. Но на совет 12-ти это не произвело видимого эффекта.

Кто были эти неожиданно успешные мятежники? Имена некоторых лидеров сохранились в документах: Андрей Палеолог, глава гильдии моряков; Алексей Метохит; Михаил Палеолог, который был архонтом до того момента, как был убит по приказу Апокавка. Самым радикальным из всех оказался Георгий Кокала, чей род был хорошо известен в регионе. Хотя Андрей и Михаил носили имена членов императорской семьи, они не принадлежали к правящим кругам, а об отношениях Алексея Метохита с другими членами этого клана ничего не известно. Представляется, что лишь немногие зилоты являлись выходцами из низших слоев общества, но они утверждали, что представляют бедных, выступая против разорения их богатыми. Возможно, они преуспели, потому что Фессалоники – крупный порт с большим числом моряков, которые для защиты своего жизненного уровня образовали нечто вроде гильдии. Они сумели сформировать милицию, которую возглавил Андрей Палеолог, чтобы разгромить сторонников Кантакузина.

Административные меры, принятые мятежниками, остаются неизвестными, но очевидно, что они организовали оборону города против внешних врагов, равно как и сторонников Кантакузина. В 1343 г., когда оттоманский эмир Айдины (Айдына) Умур послал 6 тыс. солдат, чтобы помочь осаде города, мятежники держались твердо. Спустя два года убийства Михаила Палеолога в Фессалониках и Апокавка в Константинополе подсказали сторонникам Кантакузина, что настало время попытаться свергнуть совет зилотов. Но те в ответ убили сына Апокавка и союзников Кантакузина. Кровопролитие осудили, но в способности мятежников удержать город больше никто не сомневался. Когда в 1347 г. Григорий Палама был назначен в Фессалоники митрополитом, зилоты не позволили ему войти. Сейчас невозможно с уверенностью сказать, выступали они против исихазма, который Палама поддерживал, или просто отказались принять клирика, выбранного Константинополем, но войти в город ему не удалось, и зилоты оставались у власти еще два года.

Поскольку авторами большинства источников, описавших зилотов, являлись их противники, трудно утверждать с полной уверенностью, за что они выступали. Никифор Григора клеймит мятежное правительство, называя его охлократией – властью толпы, и утверждает, что оно стало кошмаром для византийцев, всегда бывших приверженцами традиций. Другой рассказ нам оставил Димитрий Кидонис, уроженец Фессалоник, который написал оду убитым в восстании 1345 г. Согласно этому произведению, зилоты создали перевернутый мир, в котором рабы и крестьяне нападали на хозяев. Понятно, что автор принял сторону тех аристократов, которые больше всех пострадали, хотя упомянул, что даже радикальный зилот Кокала не смог спасти своего зятя, которого растерзала толпа. Некоторая информация содержится в письмах Фомы Магистра, долго жившего в Фессалониках, – их он посылал друзьям в Константинополь. Будучи ученым и педагогом консервативных взглядов, Фома был раздосадован беспорядком, устроенным зилотами, считал их никчемными людишками, не стоящими и трех оболов (пенни). Он осуждал их неуважение к честным домовладельцам, людям, которые вкладывали деньги в земельную собственность и ухаживали за могилами своих предков.