Византия. Удивительная жизнь средневековой империи

До своей смерти в 1452 г. Плифон продолжал защищать Платона от аристотелизма Георгия Трапезундского и Георгия Схолария. Его преданные ученики Михаил Апостолис и Иоанн Аргиропул и покровители, включая кардинала Виссариона, продолжили изучение платоновских текстов, хотя и оставались в меньшинстве. Аристотелевские аргументы были включены в христианскую теологию еще в VI в. и стали признанной частью византийской учености. На Западе изучение логики в средневековых школах и труд Фомы Аквинского Summa contra gentiles (1259–1264) сделали аристотелизм точным инструментом рационального мышления. Схоларий всячески поддерживал этот новый западный схоластицизм, который он старался ввести в традиционную византийскую программу. Он также перевел труды Фомы Аквинского и написал к ним комментарии. Его оппозиция Плифону была вызвана не только его нападками на Аристотеля, но также книгой «Законы», которая была прислана ему после захвата Константинополя турками. Схолария, к тому времени ставшего монахом и принявшего имя Геннадий, султан Мехмед II назначил патриархом. В этом качестве Схоларий осудил ярую приверженность Плифона эллинской религии, назвав это ересью, и приказал уничтожить все копии «Законов». Так он мог быть уверенным, что остальные труды Плифона тоже останутся мало кому известными.

Через несколько лет после этого насильственного акта цензуры Сигизмондо Малатеста возглавил кампанию против турок, которые вынудили деспота Димитрия и его супругу Феодору в 1460 г., когда была захвачена Мистра, бежать в Константинополь. В 1464 г. Малатеста взял нижний город, где обнаружил могилу Плифона. За много лет до этого он пытался убедить Плифона возглавить придворную школу в Римини, но тщетно. Теперь все, что он мог сделать, – это обеспечить для своего героя достойные похороны. И он перенес останки Плифона из Мистры, чтобы похоронить со всеми должными почестями в стене Темпио Малатестиано, где до сих пор можно прочитать надпись: «Останки Гемиста Византийского, князя философов своего времени».

Мистра лишилась могилы своего самого известного философа. Во время турецкого господства на Пелопоннесе Мистра по большей части опустела. Многие церкви, монастыри и городские постройки превратились в руины. Но теперь их восстанавливают, фрески и надписи реставрируют. Дворец деспотов нуждается в новой крыше, после чего он может служить главной достопримечательностью нового центра византийских исследований. Чтобы отдать должное огромной преданности историка Стивена Рунсимана этому месту, выразившейся в его блестящей книге о Мистре, одна из городских улиц названа его именем. Возможно, когда-нибудь в этом удивительно красивом византийском городе улица или площадь будут названы именем Георгия Гемиста Плифона.

Глава 27«Лучше турецкий тюрбан, чем папская тиара»[71]

Между освобождением Константинополя от латинян в 1261 г. и его переходом в руки оттоманов в 1453 г. в византийской внешней политике доминировал вопрос объединения церквей. Политические соображения вынуждали императоров не отступать от этой политики, поскольку они отчаянно нуждались в помощи Запада, чтобы справиться с турками. А западные духовные лидеры выдвинули предварительное условие любой помощи – объединение церквей, при подчинении Константинополя Риму. После действий крестоносцев в 1204 г. многие византийцы считали это требование отвратительным, если не еретическим, и упорно отказывались его поддерживать. Поэтому Палеологи оказались в весьма затруднительном положении: если цена союза с эффективной западной военной силой – объединение церквей, следовало найти доводы для достижения компромисса и согласия православной церкви, но такие доводы, безусловно, должны были отвергнуть все, без исключения, сторонники ортодоксальной теологии. Византийцы оставались преданными своей церкви, иконам и идеям ортодоксии, они хотели поддержки, а не подчинения.

Основными различиями между церквами оставались специфические черты литургической практики. Для византийцев любые изменения в формулировке Символа веры были неслыханными и неприемлемыми. Первенство св. Петра, трактовавшееся его последователями – римскими епископами, – никак не согласовывалось с восточной концепцией пентархии, правления пяти патриархов. В разных видах хлеба для евхаристии все христиане могли видеть наглядную разницу. Несколько менее важными являлись проблемы, связанные с тем, все ли клирики должны соблюдать обет целибата, а христиане – поститься в одни и те же дни. То же самое можно сказать о географии, которая объясняла использование греческого языка и латыни в литургии, и некоторых непривычных обычаев, которые придавали церквам восточной и западной ветвей христианства отличительные особенности.