Византия. Удивительная жизнь средневековой империи

Что касается художественного аспекта, сельджуки уже переняли двуглавого орла у византийцев и, вдохновленные церковью Св. Софии, украсили мечети XIV в. куполами и керамической черепицей. Зеленая мечеть в Бурсе, построенная в 1424 г. Мехмедом I с красивым куполом, стала образцом для более поздних мечетей, например мечети Селимие в Эдирне, построенной архитектором Синаном. Она, в свою очередь, вдохновила архитекторов, которые возводили мечети в XVI в., к примеру Голубую мечеть в Константинополе-Истамбуле. Синан, христианин по рождению, был порабощен мусульманами, регулярно насильственно забиравшими мальчиков на службу во дворец (devşirme), и достиг высокого положения благодаря своим замечательным архитектурным проектам бань и других городских сооружений, в том числе мечетей.

Несмотря на длительный процесс взаимного влияния, продолжали существовать весьма существенные различия в части семейного права и обычаев. В отличие от христианской моногамии и нежелания разрешать повторные браки мусульманским мужчинам было позволено иметь четырех жен, если, конечно, они могли их должным образом содержать. Султаны могли удовлетворять свои сексуальные потребности не только с законными женами, но и с многочисленными наложницами. Эти женщины производили на свет сыновей, и все они могли рассчитывать на унаследование власти отца. Результатом была острая вражда между матерями, равно как и война между братьями – родными и сводными – после смерти султана. Ислам не признавал средневековой практики первородства, согласно которой старший сын наследовал землю отца. Султан мог отдать предпочтение младшему сыну, рожденному от любимой наложницы. Гражданская война 1402–1413 гг. между сыновьями Баязида стала предвестницей многих аналогичных противостояний.

Конечно, подобные конфликты были знакомы и в Византии, и на Западе. Андронику II в 1321–1328 гг. бросил вызов его внук Андроник III, а Иоанн VI Кантакузин спровоцировал шестилетнюю войну, предъявив претензии на трон, унаследованный Иоанном V (1341–1347). Когда Иоанн VIII (1425–1448) и Константин XI (1449–1453) призвали на помощь в защите столицы своих младших братьев Феодора и Димитрия, морейские деспоты были слишком заняты, сражаясь друг с другом. Но в мусульманском мире структура двора и существование гарема провоцировали еще более острую конкуренцию и нестабильность в периоды решения вопроса о престолонаследии. И поскольку оттоманы признали своей политической формой монархию, то один правитель должен был брать верх над всеми соперниками. Каждый султан, как правило, приходил к власти после серии братоубийственных столкновений, которые укрепляли его собственное стремление выжить. И каждый хотел стать тем самым исламским властителем, который захватит христианскую столицу – Константинополь.

В 1422 г. Мурад II ожидал триумфа и дал точные инструкции относительно ожидающейся добычи. Очевидец писал: «Турецкий деспот также отправил глашатаев, чтобы объявить во всех концах земли, что эмир обещал передать все богатства и людей города мусульманам. Это он сделал, чтобы собрать всех мусульман… и дать им доход, не только тех барышников, которые получают доход от грабежей и войны, но также авантюристов и купцов, парфюмеров и сапожников, и даже некоторых турецких монахов… Одни пришли, чтобы купить пленных – мужчин, женщин, детей; другие хотели получить животных; третьи – товары; а турецкие монахи пришли, чтобы получить монашек и добычу от турецкого деспота».[80]

В этом случае, писал Иоанн Канан (Кананос), Богоматерь защитила Константинополь; даже турки видели Ее на городских стенах. А император Мануил сумел обеспечить объявление соперника Мурада султаном в Бурсе, и турки сняли осаду.

Недовольный султан обратил свой взор на Морею и вынудил Димитрия и Фому Палеолога платить дань. В то время как Димитрий приветствовал этот союз с Мурадом, Фома возглавил антитурецкую коалицию в союзе со своими генуэзскими родственниками – семейством Заккария. В 1448 г., когда император Иоанн VIII умер, его мать Елена настояла, чтобы императором был коронован Константин, который был старше Димитрия и Фомы. Поскольку стало очевидно, что над Константинополем нависла угроза, равной которой еще не существовало, Константин немедленно обратился к братьям за помощью, но они отказали. А в 1451 г. было уже слишком поздно.