Владетельные князья Владимирских и Московских уделов и великие и удельные владетельные князья Суздальско-Нижегородские, Тверские и Рязанские. Великие

В том же 1446 г. Василий Васильевич был ослеплен. Некоторые летописи[1568] передают, что в это дело Димитрий Шемяка замешал и тверского князя. Юрьевич, желая склонить на свою сторону Бориса, передавал будто бы последнему, что Василий Васильевич хочет отдать Московское княжество хану, а себе взять Тверь; Борис будто бы перепугался и объединился с Шемякой. Но, во-первых, Тверская летопись не говорит об этом, а во-вторых, положение Бориса было таково, что ему нечего было бояться Василия; кроме того, последующие события указывают на их хорошие отношения. Ослепленного Василия сослали в Углич; затем дали ему Вологду, откуда он чрез Кириллов Белозерский монастырь отправился в Тверь, наперед переговорив по этому поводу с Борисом чрез послов[1569]. Здесь же, в Твери, где Василий был принят с почетом и богато одарен Борисом, состоялось обручение семилетнего сына Василия Ивана с Марией, дочерью Бориса[1570]. Сюда к Василию начинает стекаться множество сторонников, так что предпринятый потом князем-слепцом поход против Шемяки при тверской помощи вполне удался[1571]: 17 февраля 1447 г. Василий вошел в Москву; тогда же он уступил Борису Ржеву; но ржевичи почему-то не слушали послов Бориса и города не сдавали, так что тверской князь сам должен был идти и брать город с пушками, только тогда граждане били ему челом.

Зимой того же 1447 г. Борис вместе с женой приехал во вновь приобретенный город, на который тогда же напал великий князь Литовский Казимир, и Борис едва спасся от него в Опоки, в то время как Казимир занял Ржеву[1572]. Года через два (в 1449 г.) Борис заключил с Казимиром договор, подобный его договору с Витовтом, разница только в том, что у Бориса по этому договору оказываются служебные князья, которые отличаются от его «братии молодшей», но которые имеют отчины[1573]. Примечательно, что в том же году и Василий Васильевич заключил с Казимиром договор, по которому они обязывались быть заодно, а про Бориса Василий говорит: он «в твоей [Казимировой] стороне, а со мною, с великим князем Васильем, в любви и докончании», — и как прежде Борис говорил Василию при заключении с ним договора, что он должен жить с Новгородом по старине, так теперь Василий говорит относительно Бориса в договоре с Казимиром.

В 1452 г. Марья Борисовна вышла за Ивана Васильевича[1574], а после 1453 г., может быть, в 1454 г.[1575], тверской и московский князья нашли почему-то нужным возобновить договор[1576]. Обязательства этого договора следующие: а) недругов Василия ни Борис, ни его дети, ни его младшая братия не должны принимать к себе, и наоборот: Василий принимает на себя такое же обязательство относительно недругов Бориса; б) отчины отъехавших от Бориса служебных князей остаются за Борисом, и наоборот; в) если кто-то из договаривающихся князей умрет, то о жене и детях умершего должен заботиться оставшийся в живых; г) в случае нападения на одного из договаривающихся литвы, ляхов или немцев, другой должен лично садиться на коня на защиту первого. Кроме того, по этому договору князья обязуются не принимать от татар: Василий — Твери и Кашина, Борис — Москвы и Новгорода Великого. К тому же времени (1453 г.) Тверская летопись относит нападение Шемяки на Кашин[1577]. Впрочем, Юрьевич не смог взять города и ограничился только сожжением посада. В том же году Борис вступил во второй брак с Анастасией, дочерью Александра Васильевича Глазатого-Шуйского[1578]. Первая жена его, именем также Анастасия, была сестрой Ивана Андреевича, князя Можайского. Вот почему, когда последний заключал договор с великим князем Василием Васильевичем, обе стороны брали Бориса порукой[1579].

Борис Александрович скончался 10 февраля 1461 г. и погребен в Спасо-Преображенском соборе. От первого брака он имел дочь Марию, а от второго — сыновей: Михаила, который и вступил по смерти отца на великокняжеский Тверской стол, и Александра, родившегося и умершего в 1455 г.[1580]

Михаил БорисовичРод. в 1453–1486 г

По смерти Бориса Александровича в 1461 г. Тверской великокняжеский стол перешел к его малолетнему сыну Михаилу[1581].