Владетельные князья Владимирских и Московских уделов и великие и удельные владетельные князья Суздальско-Нижегородские, Тверские и Рязанские. Великие

Александр Иванович, средний из трех сыновей великого князя Тверского Ивана Михайловича, в первый раз упоминается в летописях под 1390 г. по случаю встречи им митрополита Киприана, которого пригласил в Тверь великий князь Михаил Александрович, дед Александра, для суда над тверским владыкой Евфимием[1538].

До 1402 г. Александр Иванович не имел особого, безраздельно принадлежащего ему удела, по крайней мере, ниоткуда не видно, чтобы он владел каким-нибудь уделом: в 1399 г. по завещанию деда он получил, но совместно с отцом, который становился великим князем Тверским, и с братом Иваном следующие города:

Тверь, Новый Городок, Ржеву, Зубцов, Радилов, Вобрынь, Опоки и Вертязин[1539]. Спустя года три после этого, в 1402 г., Иван Всеволодович Холмский, в обход своего брата Юрия, отказал свою часть удела Александру Ивановичу[1540].

С этого времени Александр Иванович принимает довольно заметное участие как в ссорах своего отца с его братом Василием Михайловичем Кашинским, так и в политических контактах с Литвой.

В 1403 г. у Ивана Михайловича произошло «нелюбие» с его братом Василием: Александр Иванович, конечно по приказу отца, пошел с тверскими полками на Кашин, и Василий бежал в Москву. Александр занял удел дяди[1541]. Впрочем, московский князь в том же году примирил братьев, и Василий возвратился в Кашин[1542]. В следующем, 1404 г. мы видим Александра под Смоленском у Витовта, на сестре которого был женат его отец[1543]. По всей вероятности, эта поездка Александра была обусловлена какими-либо дипломатическими или политическими делами его отца с князем Литовским, которому предстояло в скором времени вступить в борьбу с великим князем Московским, что, конечно, мог предвидеть и великий князь Тверской.

В 1405 г. Василий Михайлович III, князь Кашинский, был арестован в Твери, а в Кашин посланы были из Твери великокняжеские наместники. В том же году, вероятно, для приведения в порядок кашинских дел в Кашин ездил сам Александр Иванович[1544]. Затем до 1411 г. Александр исчезает со страниц летописей, а в указанном году мы видим его опять у Витовта, в Киеве, где был тогда и Зелени-Салтан, сын Тохтамыша, в следующем году возшедший на ханский золотоордынский трон. Витовт любезно принял Александра (который «честь многу прием» от литовского князя)[1545]. Надо полагать, что Александр имел какое-то серьезное поручение от отца, потому что в следующем, 1412 г. Витовт и Иван Михайлович «взяша единачество межи собою»[1546].

В 1425 г. по смерти отца (22 мая 1425 г.) Александр Иванович занял Тверской великокняжеский стол. Но занимал он его недолго: чрез пять месяцев (25 октября) он умер от морового поветрия[1547].

Александр Иванович был женат на дочери Федора Михайловича, князя Моложского[1548], неизвестной по имени, от брака с которой имел сыновей Юрия, занявшего по смерти отца Тверской стол, Бориса, также бывшего великим князем Тверским, и Ярослава.

Юрий АлександровичРод. после 1398 г. — ум. в 1426 г.[1549]

О Юрии Александровиче до нас дошло мало известий. Знаем только, что по смерти отца он занял великокняжеский Тверской стол в 1425 г., но чрез четыре недели скончался[1550].

Юрий Александрович от брака с неизвестной оставил сына Ивана, но великокняжеский Тверской стол перешел не к нему, а к его дяде Борису Александровичу, который дал своему племяннику Зубцов[1551].

Борис Александрович1425 — ум. в 1461 г

Борис Александрович, средний из трех сыновей Александра Ивановича, великого князя Тверского, начинает упоминаться в летописях с 1426 г. В этом году после смерти старшего брата Юрия он занял великокняжеский Тверской стол, причем своему племяннику, Ивану Юрьевичу, дал Зубцов. Из летописей не видно, добровольно или не без борьбы тот уступил дяде великокняжеский стол, но, вероятнее всего, дело не обошлось без борьбы, на что косвенным образом указывает поступок Бориса с его двоюродным дедом Василием Михайловичем Кашинским: тот по смерти Ивана Михайловича вернулся в Кашин в надежде, конечно, на то, что и для него наступило более счастливое время, но Борис, заняв великокняжеский стол, посадил его под стражу[1552].