Владетельные князья Владимирских и Московских уделов и великие и удельные владетельные князья Суздальско-Нижегородские, Тверские и Рязанские. Великие

Между тем Бегич и посол Шемяки, выехав из Мурома, узнали по дороге, что великий князь выпущен из плена и той же дорогой идет в Москву. Послы вернулись назад, в Муром, где князь Василий Иванович Оболенский схватил Бегича и заковал. Услышав об этом, Шемяка бежал в Углич. Это было уже в 1446 г. Теперь Шемяка для достижения своей цели пустил ложный слух, что Василий выпущен из плена с условием, чтобы ему княжить в Твери, а на великом и других русских княжениях — хану. Этому слуху могли придавать веру тем более, что многие были недовольны приходом множества татар, вышедших из Улу-Махметовой Орды вместе с Василием; кроме того, народ мог быть недоволен от тягости податей, усиленных для уплаты хану откупа. При помощи этого ложного слуха Шемяка втягивал в свои интересы Бориса Тверского и Ивана Можайского. У последнего прежде были разлады с великим князем, но в 1445 г. 17 июля[667] между можайскими князьями и Василием Васильевичем состоялся договор, по которому великий князь давал Ивану Можайскому Козельск с волостями, и князь Иван не имел причин жаловаться на великого князя. Но выдумка Шемяки удалась: верили или нет этой выдумке тверской и можайский князья, но они встали на сторону Шемяки. В Москве также много было недовольных великим князем; среди них были бояре, купцы и даже чернецы. Главным из московских недовольных был какой-то Иван Старков. Главными помощниками Шемяки были какие-то Константиновичи, из которых особенно выделяется Никита Константинович[668]. Врагам Василия нужно было выжидать благоприятного случая для приведения своих замыслов в исполнение, и такой случай скоро представился.

В начале февраля 1446 г. Василий Васильевич собрался со своими детьми Иваном и Юрием в Троицкий монастырь на богомолье. Московские единомышленники Шемяки давали ему и его сообщникам знать «по вся дни», что делается в Москве. Узнав об отъезде великого князя к Троице, Шемяка и Иван Можайский соединились в Рузе и 12 февраля подступили к Москве, куда вошли при помощи тех же единомышленников. Василий схвачен был у Троицы князем Можайским, привезен в Москву и 16 февраля ослеплен. При этом, по некоторым известиям, Василию ставилось в вину, зачем он привел татар на Русь и отдал им в кормление города и волости; обвиняли также в том, что он чрезмерно любит татар и речь их, а христиан томит без милости; золото, серебро отдает татарам; спрашивали, наконец, зачем он ослепил князя Василия Юрьевича. Затем ослепленный великий князь вместе с женой был сослан в Углич, а мать его Софья Витовтовна отправлена в Пухлому.

Итак, Шемяка достиг своей цели: сел на великокняжеском столе. Но положение его было непрочно. Хотя в Москве и много было недоброжелателей Василия, но их было сравнительно меньшинство: симпатии большинства были на стороне князя-слепца, как законного государя. Бесправно заняв великокняжеский стол, Шемяка и держаться должен был на нем средствами бесправными, уступками своим пособникам, потачкой чиновникам и пр. Может быть, к этому-то времени и относится появление в народе пословицы о неправом суде, как о суде Шемякином. Если своим пособникам Шемяка делал уступки, то тем более он должен был уступать пред большей силой. Вскоре после занятия Москвы он «приела поклоныцики в Новгород»; новгородцы отправили к нему посадников Федора и Василия, «и князь Дмитрий крест целова на всех старинах». Московские жители хотя и целовали ему крест, но не все, и притом многие на Шемяку не только «негодоваху о княжении его», но и «на самого мысляху». Шурин великого князя Василий Ярославич и князь Семен Иванович Оболенский бежали в Литву; кроме того, дети Василия спаслись от плена и с князьями Ряполовскими засели и укрепились в Муроме; Борис Тверской как будто также подозрительно относился к Шемяке: новгородских посадников, ходивших к Шемяке, он держал «на опасе» четыре месяца и только тогда отпустил их. Все это должно было сильно тревожить Шемяку, особенно дети Василия, против которых, ввиду заметного в народе ропота, он не мог применить силу. Но так или иначе ему нужно было отделаться от этих претендентов, и он нашел средство. Призвав рязанского епископа Иону, которому обещал дать митрополию, он поручил ему отправиться в Муром и взять «на свой патрахель» детей Василия, обещая дать им и отцу их удел. Владыка успешно исполнил поручение; но Шемяка, ласково приняв и одарив племянников, все-таки отправил их с тем же владыкой в Углич в заточение. Этот поступок Шемяки восстановил против него многих, и в особенности князей Ряполовских, сдавших детей Василия владыке Ионе, также князя Ивана Стригу-Оболенского, его брата Бобра и др., которые поэтому решили высвободить Василия из Углича. Но об их заговоре Шемяка узнал, и они вынуждены были удалиться в Литву. Это было уже в 1447 г.