Владивосток. Форпост России на Дальнем Востоке

Резолюция: т. Смирнову. Совместно с политотделом пароходства некоторых из погибших товарищей представить к правительственной награде, а что касается пенсий, то на этот счет, видимо, есть определенный порядок. 15 июня 1942 г. и подпись Федоров.

Продолжая поиски, я обратился к своему знакомому капитану дальнего плавания Юрию Александровичу Пудовкину. «Я попытаюсь что-нибудь сделать, но не гарантирую», – выслушав меня, ответил он.

Буквально через неделю Юрий Александрович позвонил мне на работу и сообщил, что знает человека, который может мне помочь. Оказалось, что этого человека зовут Алексей Александрович Михайлов и мы с ним знакомы по клубу коллекционеров. Я сразу же позвонил. Несмотря на то что Алексей Александрович только что прилетел из Санкт-Петербурга и даже по его голосу чувствовалась некая усталость, он тут же продиктовал мне выписку из приказа начальника ДВМП от 9.09.43 г.

«14.07.1943 г. п/х «Херсон» (Либерти) в своем первом рейсе потерпел навигационную аварию у берегов Камчатки, разломился на 2 части. Руководство ведения спасательных работ было возложено на моего заместителя Малюкова В.Д., который совместно с капитаном ряда судов и партией ЭПРОН ТОФ добился положительных результатов в спасении судна и груза.

Премировать Малюкова В.Д. (начальника порта Петропавловск-Камчатский), а также капитанов судов:

п/х «Сахалин» (капитан Кулагин)

п/х «Циолковский» (капитан Москалев Ф.П.)

п/х «Волхов» (капитан Балолиов И.П.)

п/х «Коккинаки» (капитан Глинский)

п/х «Ладога» (капитан Стеценко), а также капитанов траулеров «Гага» и «Палтус».

Итак, капитана п/х «Циолковский» звали Федор Петрович Москалев, о чем я и сообщил Ирине Григорьевне по электронной почте.

Пароход «Тымлат», май 1943 г.

В мае 1943 г. морской грузовой пароход «Тымлат», водоизмещением порядка 6000 тонн, вышел после восстановительного ремонта из одного из портов Тихоокеанского побережья США во Владивосток. Носовой трюм его был насыпью загружен бобами. В остальных трюмах под некоторым количеством продовольствия размещалось спрятанное техническое оборудование, предназначенное для укрепления обороноспособности СССР. Кроме того, лазарет судна был заполнен самым ценным грузом – пенициллином, который в СССР не производился, но в нём испытывали острейшую нужду медики всех фронтов. Экипаж судна был укомплектован командой из почти бездействующего тогда Черноморского пароходства, в основном одесситами. Никто из состава этой команды не имел опыта плавания на Тихом океане и Дальнем Востоке. Обстоятельства требовали ускорить выход судна в первый рейс в СССР, хотя комплектация его снаряжения отдельными видами обеспечения, в том числе картами, была не полной.

Первая половина пути из США во Владивосток проходила в благоприятных метеорологических условиях. Затем погода стала ухудшаться, и где-то в 50–70 милях от выхода из Тихого океана в пролив Лаперуза начался жестокий шторм. Судно приближалось к проливу в ночное время. В этих сложных условиях на вахту встал сам капитан. Вместе с ним в ходовой рубке остался военный помощник капитана – командир четырёх зенитных пулемётных гнёзд, которыми в последнее время оснащались транспортные суда морского флота. Ожидая приближения берегов Южного Сахалина, у входа в пролив капитан часто выходил с биноклем из ходовой рубки на крылья мостика. В один из таких моментов, отброшенный от борта волной, капитан ухватился рукой за косяк двери ходовой рубки, и резко захлопнувшаяся при качке дверь перебила палец на его руке. Пока тут же в ходовой рубке капитану оказывалась помощь, его временно подменил военный помощник. Капитан не успел ему сказать, что из-за отсутствия на судне одной из морских карт на той промежуточной карте, которой он пользовался на вахте, проложен не истинный курс судна, а курс, параллельный истинному. Не зная этого, военный помощник, считая, что судно входит в пролив Лаперуза, привёл его в точку в нескольких милях севернее входа в пролив – на камни у мыса Анива. Судно село на камни носом и получило пробоины в носовой части корпуса. Носовой трюм и форпик затопило. Работой собственных машин задним ходом судно не смогло сойти с каменистой прибрежной гряды.

Все эти обстоятельства я узнал позже, когда прибыл на место аварии.

А до того после суточного дежурства я отдыхал на своей койке в офицерском общежитии, когда рассыльный передал мне приказ начальника службы – немедленно прибыть на борт ледокола «Добрыня Никитич». На палубе ледокола начальник службы вручил мне коротенькое предписание следующего содержания: