Владивосток. Форпост России на Дальнем Востоке

Весь личный состав судна и спасательной группы был предупреждён о том, что работы следует производить без шума и суматохи, не создавать впечатления аврала, чтобы не вызывать каких-либо подозрений у японского постового. Работы были начаты немедленно. Когда рассеялся утренний туман, можно было увидеть в ста метрах от «Тымлата» будку японского постового, караулившего судно. Вид у японского солдата был нестроевой. По всей вероятности, это был резервный из мобилизованных в военное время крестьян. Часам к 11 на берегу появилось много бедно одетых крестьян из ближайшей деревни, которые стали подбирать прокисшие бобы, выброшенные с судна на каменистый берег.

Работа всего личного состава спасательной группы вызывала восхищение, и особенно энергия и умелость мичмана Свистунова А.Д. Если до прибытия на аварийное судно он казался мне флегматичным, то теперь всё горело у него в руках. Он был неутомим в работе сам и не терпел никакой медлительности подчинённых. Он сам спускался под воду, сам замерял конфигурации и размеры пробоин, сам изготовлял сложные пластыри и делал это исключительно ловко, быстро и продуманно. Его действия в ходе этих работ напоминали работу знаменитых хирургов, показываемую в кинофильмах. Отличную выучку и подготовленность к подобным работам проявили также Рабодзей, Юсовских и Плотников. Остальные военнослужащие спасательной группы, хотя и были менее опытны, работали так же самоотверженно.

Когда прошло 10 часов непрерывных работ, начатых накануне в 11 часов вечера, все изнемогали от усталости. Я вспомнил о таблетках фенамина, которые мне были даны перед выходом в море на этот случай флагманским врачом службы. Я выдал всем по такой таблетке и принял сам. Это позволило нам до полуночи закончить все работы.

После пятичасового отдыха на рассвете следующего дня, не поднимая шума, мы приступили к окончательному этапу работ. Дополнительно, насколько это было возможно, откачали воду из повреждённого трюма и форпика. Вручную выбрали брашпилем через гини трос от адмиралтейских якорей, создавая этим и работой паровой машины на задний ход стягивающие усилия. Как и было рассчитано, этих усилий оказалось достаточно. Судно стало сползать с каменистого берега на глубокую воду и через полчаса было уже на плаву, имея дифферент на нос. Только в этот момент часовой забеспокоился и стал куда-то звонить по телефону. Было видно, что он долго не мог дозвониться до своего командования. «Тымлат», освободившись от завезённых в море адмиралтейских якорей, повернул носом на юг и вскоре, обогнув мыс Анива, вошёл в пролив Лаперуза. Недалеко от выхода из пролива судно догнал японский патрульный катер. На этот раз японцы приказали капитану «Тымлата» застопорить ход, но на борт для досмотра подниматься не стали, ограничившись лишь вопросами о том, почему судно имеет дифферент на нос. Видимо, патрульный катер ещё не имел сведений о том, что пароход был на японской территории и задерживался. Получив ответ, что судно терпело аварию, но в помощи не нуждается, патрульный катер ушёл в порт, а «Тымлат» с дифферентом на нос продолжил свой путь в Японское море и благополучно дошёл до Владивостока.

Приказом командующего Тихоокеанским флотом Юмашева все участники этих спасательных работ были награждены двойным денежным содержанием. Это был максимум, чем мог наградить командующий не участвующего в военных действиях флота. Награждать орденами и медалями он не имел права. Приказом комфлота я был повышен в должности и назначен старшим корабельным инженером Аварийно-спасательной службы ТОФ. Но главным для всех нас было, конечно, чувство удовлетворённости нашей скромной помощью Родине в это тяжёлое для неё время.

Как я уже упоминал, команда «Тымлата» состояла в основном из одесситов. Я слышал от них, что они не хотят служить на этом пароходе и постараются списаться на другое судно, т. к. на этом нет крыс. Я воспринимал это как одесскую шутку, но вспомнил об этом, когда узнал, что, к сожалению, пароход «Тымлат» вскоре после ремонта в Совгавани пошёл в США с грузом руды и трагически погиб во время урагана в районе мыса Кроноцкого у тихоокеанского побережья Камчатки. Погибли 35 человек команды вместе с капитаном.

Подробно об этом рассказывает К.С. Бадигин в своей книге «На морских дорогах»:

«Этой ночью радист Лукьянчиков неожиданно вручил телеграмму: «SOS. Широта 53–12, долгота 160—45. Окажите помощь, судно погружается в воду. Пароход «Тымлат» КМОР. Москаленко». И сразу же еще одну телеграмму: радистка «Тымлата» прощалась со своей дочкой. Телеграммы потрясли меня. Только в Портленде мы узнали, что произошло в те дни у берегов Камчатки.

7 января «Тымлат» прошел Первый Курильский пролив. В Тихом океане на большой волне от северо-востока судно стало испытывать сильные удары, появилась течь, а груз руды увеличивал стремительность качки. Как и следовало ожидать, течь появилась на местах электросварки.