Обеспечение работ со стороны начальника отдела инженер-капитана Астахова было неудовлетворительным и тормозило всё дело. Он сутками не появлялся на службе. Офицеры жаловались мне на его самодурство и безделье. Однажды, находясь на месте работ на «Ханзе», я был свидетелем возмутительного факта, когда Астахов требовал размонтировать уже установленное оборудование потому, что о начале монтажа ему не доложили. Пришлось мне вмешаться. Из-за его бездействия мне пришлось ездить в Берлин и Росток, решая за него деловые вопросы. Срок моей командировки кончался. Я пришёл к выводу о невозможности оставления Астахова начальником отдела по подъёму лайнеров. Чувствуя свою ответственность за состояние дел и возможные последствия, я дал шифрограмму Фролову, в которой помимо отчёта о своей деятельности доложил о невозможности оставления Астахова на занимаемой должности из-за его бездеятельности. Фролов сделал большую ошибку, не придав значения моей шифрограмме. Через несколько дней, ещё до моего отъезда, произошло чрезвычайное происшествие: шифровальщик Астахова сбежал в Западный Берлин. По существовавшему в те годы порядку политотдел Свинемюндской базы телеграфно доложил об этом в ЦК КПСС и наркому главнокомандующему ВМФ. В связи с этим событием мне было приказано срочно выехать в Москву к непосредственному начальнику Фролова начальнику тыла Москаленко. Я объективно доложил всё, что знал о работе, и понял, что над Фроловым сгущаются тучи, а моя телеграмма будет использована против него. Но я этого не хотел. Адмирал Фролов получил партийное и строевое взыскания, и его авторитет в высших кругах несколько пошатнулся. Его отношение ко мне ухудшилось. Я не считал себя ни в чём виноватым, но осталось ожидание какого-нибудь подвоха с его стороны. В августе 1949 г. Астахова с должности сняли, а на его место был назначен Чикер. У меня отпала необходимость ездить в Германию, но осталась ответственность за разработку рабочего проекта по подъёму лайнера «Гамбург», которой раньше занимался Чикер, и исполнение обязанностей начальника отдела.