Владивосток. Форпост России на Дальнем Востоке

За время, прошедшее после моей первой поездки в Германию в Штральзунде и в Варнемюнде, были созданы отряды по подъёму лайнеров и начались работы по подъёму «Ханзы». Подъём «Гамбурга» планировался на следующий год. Начальником отдела по подъёму был назначен инженер-капитан 1-ранга Астахов, бывший до этого военпредом на Северном флоте. Это назначение вызвало всеобщее удивление. Астахов на севере ничем себя не проявил, кроме близости к командующему Северным флотом, где отвечал за строительство парадного катера для командующего. Командиром отряда по подъёму «Ханзы» назначили специалиста старого ЭПРОНа капитана 2-го ранга Лунина, опытного судоподъёмщика, человека здравомыслящего и энергичного. Я вновь выехал в Германию в Берлин, в Штральзунд и в Варнемюнде для продвижения ряда заказов оборудования, необходимого для подъёма «Ханзы», и уточнения данных, необходимых для окончательных расчётов. Одной из важных задач, которые надо было решить, было определение средств, необходимых для размыва котлована под лайнерами. Учитывая большие размеры котлована, нельзя было ориентироваться на малопроизводительные рефулеры (грунтососы) нашей службы. Выяснилась возможность привлечения одного из имевшихся в Свинемюнде рефулеров, но он, как и остальные рефулеры, при своей длине трубы мог выбирать грунт с глубины не более 20 метров, а лайнеры были затоплены на глубине 25 метров. Я добился быстрого изготовления трубы насадки и, проведя испытания, убедился, что это не слишком сказывается на производительности рефулера. Закончив эту работу и уточнив на месте некоторые детали проекта, я вернулся в Ленинград, где за время моего отсутствия скопилось много работы. Вместо Кроля мне назначили нового начальника – инженер-капитана 1-го ранга Усищева, человека с большими странностями (болел изобретательской манией, имел очень ограниченный кругозор и зацикливался на малозначащих вопросах). Я хорошо помнил похождения бравого солдата Швейка и отношения с Усищевым не портил. Предоставил ему возможность увлекаться вычерчиванием его изобретений, ни одно из которых не было одобрено, соглашался со всеми его высказываниями, но делал всё так, как требовалось на самом деле.

Тем временем всю зиму 48/49 года усиленными темпами продолжалась разработка проекта подъёма «Ханзы» и «Гамбурга». Ответственность за все технические решения Фролов возложил на меня. Весной 1949 г. я вновь поехал в Германию в отдел по подъёму лайнеров. На «Ханзе» началась размывка котлована для поворота лайнера на ровный киль, устанавливались лебёдки и кронштейны. Работа велась сменами. Одной руководил мой друг Гайк Агасиев, другой – молодой офицер Николай Петрович Муру. Я познакомился с ним ранее во время своей командировки в таллинском отряде. Потом жизнь часто приводила к общению с ним. Он стал одним из лучших специалистов в аварийно-спасательном деле и в теории непотопляемости судов, а в последние годы жизни был доктором технических наук, преподавателем теории непотопляемости в училище им. Дзержинского.