Властители Индийского океана. Становление морских связей между Европой и Азией

Почти одновременно с этим французы отправили еще пять линейных кораблей на соединение с Д’Орвом на Маврикии и под их защитой большой флот транспортов, перевозивших войска и орудия для операций совместно с Хайдер-Али. Всем конвоем командовал Сюффрен, героическая фигура которого теперь вышла на сцену восточной истории. Пока эти суда совершали девятимесячное путешествие, Д’Орв нанес короткий «визит» в Бенгальский залив во время зимних муссонов, правильно рассчитав, что Хьюз в это время будет на другой стороне полуострова, и связался с Хайдер-Али, который остановился перед Куддалуром, ожидая помощи французского адмирала в его взятии. Но Д’Орв был настолько устрашен подветренными берегами и бурунами прибоя, что вернулся на Маврикий, в результате чего до крайности раздраженный султан был вынужден вернуться на свое нагорье. С возвращением юго-западных муссонов Хьюз вернулся в Бенгальский залив и погрузил войска Британской компании в Мадрасе, чтобы захватить порты Голландской компании в Южной Индии, потеря которых стала первым в этой части света последствием для Голландии ее вступления в войну. Такой результат голландцы, вероятно, предвидели, в то же время не без оснований надеясь, что крах Британии, в котором теперь были уверены правители Испании и Франции, да и не только они, расставит все на свои места. Упустив шанс встретить французский флот при благоприятных обстоятельствах и навязать ему бой, Хьюз остался на мадрасской стороне, когда вернулись зимние муссоны, несмотря на риск, сопутствующий нахождению на незащищенных стоянках, открытый берег и дующие к берегу ветра. Он даже организовал перевозку войск из Мадраса для захвата укрепленной и стратегически важной голландской гавани Тринкомали на Цейлоне. Это была единственная якорная стоянка на всей западной стороне Бенгальского залива, дающая защищенное убежище для флота круглый год. Здесь он захватил много голландских торговых судов, которые зашли в гавань с началом войны.

К этому времени четыре линейных корабля из метрополии уже подошли и привезли новости о крупном конвое французских транспортов, идущем в Индию в сопровождении боевых кораблей. Он даже по пути вступил в нерешительный бой с британскими кораблями у островов Зеленого Мыса (Кабо-Верде). Поэтому после захвата Тринкомали Хьюз вернулся в Мадрас, чтобы пополнить запасы и приготовиться к грядущим неожиданностям. Он поступил правильно. Д’Орв не был азартным командиром, но следует отдать ему должное и заметить, что он, не теряя времени, отправился с Маврикия на помощь Хайдер-Али, после того как Сюффрен прибыл с дополнительными кораблями и транспортами из Европы. Он уже шел в Индию, когда Хьюз все еще помогал взять Тринкомали.

На этой критической стадии быстро развивающейся ситуации произошло событие, имевшее важнейшие последствия. Здоровье французского адмирала быстро ухудшалось, и 9 февраля, приближаясь к театру будущих действий, он скончался от некого тропического недуга, и командование принял Сюффрен, чей военный гений удвоил угрозу, ожидающую Хьюза и его сухопутных коллег в Карнатике. Хьюз был смелым и очень ответственным командующим, правда, ему мешало не вполне правильное понимание войны как искусства. И хотя он был великолепным бойцом, но все же уступал своему более компетентному противнику. Сюффрен обладал всеми лучшими качествами Хьюза, а также высочайшим интеллектом, умел грамотно оценивать ситуацию и не боялся проявлять инициативу. Он был далеко впереди общих доктрин французского флота в вопросах морской стратегии, никогда не боялся идти вразрез с общепринятыми нормами и нередко ставил в тупик англичан, поступая не так, как они ожидали. Таким образом, в третьей англо-французской морской кампании в Индийском океане, как и в первой, лучший лидер служил под французским флагом. В семи из девяти генеральных сражений – начиная с боя ла Бурдонне и Пейтона, французский флот был больше. В шести сражениях из девяти им командовал лучший адмирал. Но даже когда все преимущества оказывались на стороне французов, британские матросы и офицеры раз за разом спасали положение благодаря своей стойкости, дисциплине и отличному владению искусством мореплавания. Французские корабли, казалось, вообще не могли поддерживать строй, ни для атаки, ни для обороны, до самого последнего сражения и окончания войны. Британская мораль под постоянным напряжением укреплялась, а французская только разрушалась до тех пор, пока Сюффрен не произвел радикальную «чистку». Если бы его поддерживали так же хорошо, как Хьюза, он бы преодолел все препятствия с самого первого боя, а так его миссия не была полностью выполнена даже после пятого сражения.