Влияние морской силы на историю

Требования, выставленные Англией как условия мира в 1711 году, показали, что она сделалась морской державой в самом чистом значении этого термина, не только в действительности, но и в ее собственном сознании. Она требовала, чтобы одно и то же лицо никогда впредь не было одновременно королем Франции и Испании; чтобы ряд укрепленных городов уступили ее союзникам, Голландии и Германии, как оборонительные пункты против Франции; чтобы союзникам возвратили французские завоевания. Для себя же она требовала формальной уступки Гибралтара и Порт-Маона, стратегическое значение которых обозначено выше; уничтожения Дюнкеркского порта, служившего гнездом для приватиров, которые охотились на английскую торговлю; уступки французских колоний Ньюфаундленд, Гудзонов залив и Новая Шотландия (последняя уже была захвачена англичанами) и, наконец, торговых договоров с Францией и Испанией и монополии торговли невольниками с Испанской Америкой – привилегии, известной под именем «асьенто», которую Испания выдала Франции в 1701 году.

Переговоры продолжались, хотя враждебные действия не прекращались; в июне 1712 года четырехмесячное перемирие между Великобританией и Францией лишило союзные армии на континенте английских войск, великий вождь которых Мальборо был отставлен от командования за год перед тем. Кампания 1712 года была благоприятна для Франции, но уход Великобритании с театра войны явно превращал окончание боев в вопрос непродолжительного времени. На увещания Голландии Англия отвечала, что с 1707 года голландцы снарядили для участия в войне не более трети условленного числа кораблей, а в течение всей войны – не более половины. Палата общин в обращении королю в 1712 году жаловалась: «Служба на море несется на всем протяжении войны в условиях, крайне невыгодных для королевства Вашего Величества, ибо необходимость требовала, чтобы ежегодно снаряжались крупные флоты для сохранения превосходства в Средиземном море и для сопротивления силе, которую неприятель мог собрать или в Дюнкерке, или в портах западной Франции, а готовности Вашего Величества снаряжать долю флота для всех отраслей службы нисколько не вторила Голландия, которая ежегодно посылала в море корабли в недостаточном числе по отношению к снаряжавшимся короной. Поэтому Ваше Величество были вынуждены пополнять ее недочеты своими кораблями, а флот Вашего Величества понужден передвигаться из-за этого в ненормально многочисленном составе и, к великому для себя вреду, оставаться в отдаленных морях в неудобное для кампании время года. Это обстоятельство также ограничило конвои для торговых судов, за недостатком крейсеров, берега были открыты для нападения, и мы были не в состоянии вредить неприятелю в самой выгодной для него торговле с Вест-Индией, откуда он получал огромные подкрепления для своей казны, без которых не мог бы нести расходы по ведению войны».

Действительно, между 1701 и 1716 годами торговля с Испанской Америкой принесла Франции сорок миллионов долларов наличными деньгами. На эти жалобы голландский посланник в Англии мог только возразить, что Голландия была не в состоянии выполнять свои обязательства. Неудачи 1712 года, вместе с настойчивым желанием Англии заключить мир, заставили и Голландию решиться на последний; Англия же, несмотря на недовольство союзниками, настолько еще воодушевлялась былой ненавистью к Франции, что поддерживала все сколько-нибудь основательные требования Голландии. 11 апреля 1713 года был наконец заключен почти общий мир – между Францией с одной стороны и Англией, Голландией, Пруссией, Португалией и Савойей с другой стороны; этот мир известен под названием Утрехтского и составляет целую эпоху в истории. Император не торопился примиряться, но потеря британских субсидий сковала движения его армий, а с прекращением участия морских держав континентальная война могла бы прекратиться, однако Франция, которой развязали руки, предприняла в 1713 году блестящую и успешную кампанию в Германии. 7 марта 1714 года был подписан мир между Францией и Австрией. Слабые искры войны продолжали тлеть в Каталонии и на Балеарских островах, которые настаивали на своем нежелании признать Филиппа V; но возмущение их было подавлено, едва оружие Франции обратилось против них. Барселону взяли штурмом в сентябре 1714 года, а острова сдались следующим летом.