Влияние морской силы на историю

Одним словом, дала ли жатва войны лучшие плоды тем, кто вел ее более или менее исключительно на суше, добиваясь территориальных приобретений? Или же Англии, которая, в сущности, платила за эту континентальную войну и даже поддерживала ее своими войсками, но которая в то же время расширяла флот, усиливая, распространяя и оберегая свою торговлю, захватывала морские позиции, – короче говоря, созидала и развивала свое морское могущество на развалинах соперников – друзей и недругов? Не для того, чтобы умалять значение выгод, доставшихся на долю других держав, останавливаем мы внимание на развитии морской силы Англии; эти выгоды только резче выделяют громадность тех достояний, что выпали на ее долю. Для Франции была выгодна замена недруга другом в тылу, хотя ее военный и коммерческий флоты оказались уничтожены. Для Испании было выгодным установление близких отношений с такой значимой страной, как Франция, после столетия политической смерти и спасение большей части подвергавшихся угрозе владений. Для Голландии было выгодно окончательное прекращение наступательных действий французов и переход Бельгии в руки сильного государства из рук государства слабого. Без сомнения, для Австрии было благом помешать – преимущественно за чужой счет – своему наследственному врагу, а также получить Сицилию и Неаполь, которые при мудром управлении могли сделаться основанием внушительной морской силы. Но ни одна из этих выгод по отдельности, ни все они вместе не сравнятся количественно и тем более по качеству с выгодами Англии в области той беспримерной морской силы, которая возникла в течение войны Аугсбургской лиги и обрела полноту и завершение в войне за Испанское наследство. Эта сила принесла Англии господство в океанской торговле, опиравшееся на военный флот, который не имел соперника, да и не мог его иметь при истощенном состоянии других наций, зато располагал теперь базами во всех оспариваемых частях света. Хотя у Англии тогда еще не было владений в Индии, огромное превосходство ее флота уже открывало возможность сделаться хозяйкой сообщения других наций с этой богатой и отдаленной страной и настаивать на своей воле во всех спорах, возникавших между торговыми станциями различных национальностей. Торговля, поддерживавшая ее процветание и военную силу ее союзников в ходе войны, пусть терпевшая от крейсеров неприятеля (которым Англия могла уделить только второстепенное внимание посреди множества насущных требований), вступила со стремительной быстротой в новую жизнь, когда война была окончена. Народы всего цивилизованного мира, истощенные участием в общих страданиях, жаждали возвращения мирного процветания и мирной торговли; но ни одна страна не была подготовлена более Англии – по богатству, по капиталам и по развитию мореходства – к тому, чтобы собрать и пожать выгоды всякого предприятия, содействовавшего обмену товаров законными и незаконными путями. В войне за Испанское наследство мудрая политика Англии и истощение других держав способствовали постоянному развитию не только флота, но и английской торговли: в самом деле, при опасном состоянии морей, которые отваживались пересекать самые дерзкие и неутомимые капитаны среди всех, взращенных Францией, только сильнейший военный флот обеспечивал надежное торговое мореходство. Поэтому британские коммерческие суда, будучи лучше защищенными, чем голландские, приобрели репутацию более надежных, и так транспортное дело мало-помалу переходило в руки Англии; а с предпочтением ее судов можно было ожидать, что это сохранится и в будущем.

«Подводя итог, – говорит историк британского флота, – можно усомниться в том, возносились ли престиж Англии или дух ее народа когда-либо выше, чем в этот период. Успех нашего оружия на море, необходимость защиты нашей торговли и популярность каждого шага, предпринимавшегося для увеличения нашей морской силы, вызывали такие меры, которые ежегодно увеличивали последнюю. Отсюда и произошла огромная разница, по сравнению с прошлым, явленная в королевском флоте около 1706 года, когда корабли стали много лучше и число их сильно выросло против того, как было во времена революции или даже ранее. Так вот и случилось, что наша торговля скорее увеличилась, чем уменьшилась в ходе прошлой войны, и мы выиграли столько от тесных отношений с Португалией»[116].