Влияние морской силы на историю

Так обстояли дела во Франции, при населении в девятнадцать миллионов человек, тогда как на всех Британских островах насчитывалось всего восемь миллионов человек. Французская земля гораздо плодороднее и производительнее английской, что немаловажно для периода до великой эпохи угля и железа. «В противоположность этому, огромные суммы, одобренные парламентом в Англии в 1710 году, глубоко поразили Францию, потому что, когда ее кредит был низок или даже совсем потерян, наш достиг своего верхнего предела». В ходе той же войны «проявился тот могучий дух предприимчивости среди наших коммерсантов, который сделал их способными исполнять все планы с энергией, поддерживавшей постоянное обращение денег в королевстве и так ободрявшей все мануфактуры, что о тех временах остается благодарное воспоминание в менее счастливые дни». «Из договора с Португалией мы извлекли огромные выгоды… Португальцы начали чувствовать благодетельное влияние своих бразильских золотых приисков, и тесные торговые отношения, которые завязались у них с нами, передали их богатство нам в значительной мере. Так повелось с тех пор; не будь этого, я не знаю, как выносили бы мы военные издержки… Денежное обращение в государстве возросло весьма значительно, что также должно быть приписано в большой мере нашей португальской торговле, а этой торговлей, как я уже показал, мы обязаны были всецело нашей морской силе (которая вырвала Португалию из союза с двумя коронами и отдала ее под покровительство морских держав). Наша торговля с испанскими владениями в Вест-Индии, через Кадис, конечно, прервалась в начале войны, но потом она была в значительной мере восстановлена через Кадис и прямым сообщением с несколькими провинциями, признавшими эрцгерцога, а также через Португалию, которая принимала обильную, пусть контрабандную, торговлю. В то же время нам приносила немалую прибыль торговля с испанцами в Вест-Индии (также контрабандная)… Наши колонии, жалуясь на пренебрежение, становились все богаче и населеннее и распространяли свои торговые операции далее, чем прежде… Национальная цель, которую Англия преследовала в этой войне, была в значительной мере достигнута – я подразумеваю уничтожение французской морской силы, потому что после сражения при Малаге мы не слышим ничего более о крупных флотах Франции; хотя число ее приватиров существенно увеличилось, потери наших купцов гораздо менее тяжелы при последнем, нежели при предыдущем монархе… Разумеется, испытываешь большое удовлетворение от того, что, вопреки наличию такой враждебной нам морской силы, какую собрал король Франции в 1688 году, и вопреки тем затруднениям, при которых нам пришлось вести борьбу, а также несмотря на то, что мы вышли из тяжелой войны в 1697 году обремененными долгом, слишком значительным для погашения в течение кратковременного мира, мы все-таки около 1706 года, вместо того чтобы видеть флот Франции у наших берегов, ежегодно посылали сами сильный флот для наступательных действий против неприятеля, превосходя его не только в океане, но и в Средиземном море, откуда всецело вытесняем его одним появлением нашего флага… Этим мы не только обеспечили свою торговлю с Левантом и увеличили свои выгоды в сношениях со всеми итальянскими принцами, но еще нагнали страх на государства Берберии и отвратили султана от выслушивания каких бы то ни было предложений со стороны Франции. Таковы плоды увеличения нашей морской силы и способа пользования ею… Эти флоты были необходимы, они одновременно защищали наш флаг и наших союзников и привязывали их к нашим интересам; наконец, что важнее всего остального, упомянутые флоты установили репутацию нашей морской силы так прочно, что мы чувствуем по сей день (1740 г. – Авт.) счастливые последствия приобретенной таким образом славы»[118].

Нет необходимости прибавлять к этому еще что-нибудь. Таково было положение «владычицы морей» в те годы, когда, по рассказам французских историков, ее торговля расхищалась французскими крейсерами. Английский писатель допускает серьезные потери. В 1707 году, т. е. по прошествии пяти лет от начала войны, отчеты, согласно рапорту комитета палаты лордов, показывали, что «с начала войны Англия потеряла 30 военных кораблей и 1146 коммерческих, из которых 300 были отбиты, тогда как мы взяли от французов 80 военных кораблей и 1346 коммерческих, а также 175 приватиров». Большая часть военных кораблей, как объяснялось выше, действовала как приватиры – на условиях, заключенных с правительством частными лицами. Но каковы бы ни были относительные числа, нет надобности прибавлять еще какой-либо довод к тем сведениям, которые уже изложены, чтобы показать невозможность сломить большую морскую силу операциями одной только крейсерской войны, не подкрепленной большим флотом. Жан Бар умер в 1702 году; в Форбене, Дюкассе и других, более всего в Дюге-Труэне, он оставил достойных преемников, равносильных самым жестоким уничтожателям неприятельской торговли, каких когда-либо видел мир.