Влияние морской силы на историю

Имя Дюге-Труэна заставляет нас, прежде чем проститься окончательно с войной за Испанское наследство, упомянуть о величайшей приватирской экспедиции на таком расстоянии от отечества, на котором редко проходилось бывать моряками его профессии, и иллюстрирующей весьма наглядно дух таких предприятий того времени, а также те сделки, до каких дошло французское правительство. Небольшая французская эскадра атаковала Рио-де-Жанейро в 1710 году, но, будучи отбита, потеряла несколько человек пленными, которые, как говорили, были подвергнуты смертной казни. Дюге-Труэн испросил позволения отомстить за это оскорбление, нанесенное Франции. Король согласился и отдал в его распоряжение корабли с экипажем; между королем, с одной стороны, и компанией Дюге-Труэна, с другой стороны, заключен был формальный контракт, точно определявший материальное участие в экспедиции каждой стороны. В этом контракте мы находим, между прочим, странное условие, чисто торгового характера, требовавшее от компании уплаты тридцати франков штрафа за каждого солдата или матроса, который умрет, будет убит или дезертирует во время крейсерства. Король должен был получить одну пятую часть чистой прибыли и принять на свой счет убытки от крушения судна или от повреждений в сражении. По этим условиям, исчисленным в подробном и длинном контракте, Дюге-Труэн получил шесть линейных кораблей, семь фрегатов и более двух тысяч солдат, с которыми и отплыл в 1711 году в Рио-де-Жанейро; овладев последним после ряда маневров, он позволил выкупить город ценой около четырехсот тысяч долларов – сумма, которая по масштабу нашего времени, вероятно, соответствует миллиону, – и еще сверх того потребовал пятьсот ящиков сахара. Приватирской компании отчислили от этого предприятия около девяноста двух процентов на затраченный капитал. Так как два линейных корабля экспедиции на обратном пути пропали без вести, выгоды короля оказались не столь уж велики.

В то время как война за Испанское наследство охватила всю Западную Европу, на востоке континента происходила борьба, которая могла иметь глубокое влияние на исход упомянутой войны. Швеция и Россия завязали между собою военные действия, венгры возмутились против Австрии, и к участию в этом деле привлечена была Турция, не ранее конца 1710 года. Если бы Турция помогла венграм, то она сделала бы сильную диверсию, не впервые в истории, в пользу Франции. Английский историк полагает, что ее удержал от этого страх перед английским флотом. Так или иначе, она не помогла Венгрии, и последняя была покорена. Война между Швецией и Россией в результате привела к русскому преобладанию на Балтийском море, низведению Швеции – старой союзницы Франции – на роль второстепенного государства и решительному вступлению России с этого времени в дела европейской политики.

Глава VI Регентство во Франции. – Альберони в Испании. – Политика Уолпола и Флери. – Война за Польское наследство. – Английская контрабандная торговля в Испанской Америке. – Великобритания объявляет войну Испании

Вскоре после Утрехтского мира случилась кончина правителей двух стран – правителей, игравших выдающуюся роль в войне за Испанское наследство. Королева Анна умерла 1 августа 1714 года, а Людовик XIV – 1 сентября 1715 года.

Возведенный на английский престол германец Георг I, хоть и будучи избранным английским народом, далеко не был его любимцем; скорее его терпели, как необходимое зло, так как в нем Англия обрела правителя-протестанта вместо короля римско-католического исповедания. Помимо холодности и даже откровенной нелюбви своих новых подданных, еще он нашел в стране довольно значительное число тех, кто желал бы увидеть на троне сына Якова II. Словом, в положении короля ощущался недостаток прочности, – быть может, больше воображаемый, чем действительный, но все-таки несомненный. Во Франции, напротив, наследство никем не оспаривалось, но наследник был ребенком пяти лет, и вокруг него разыгрывались страсти приближенных лиц, ревниво притязавших на регентство, которое давало власть более абсолютную, чем власть короля Англии. Регентство в итоге досталось следующему в порядке престолонаследия – Филиппу, герцогу Орлеанскому; он столкнулся не только с соперническими попытками пошатнуть его положение в самой Франции, но и с деятельной враждой короля Испании, Филиппа V Бурбона, – похоже, эта вражда восходила к интригам Орлеанского дома в ходе последней войны, когда Филиппа Бурбона норовили свергнуть с испанского трона. Таким образом, во власти Англии и Франции ощущались неустойчивость и опасения, что сказывалось на политике обеих стран. Что касается отношений между Францией и Испанией, то взаимная ненависть тогдашних правителей стала временным препятствием дружескому согласию, на которое надеялся Людовик XIV в силу семейных уз их, и вредила истинным интересам обеих держав.