Влияние морской силы на историю

Непрерывный ряд неудач и безнадежность борьбы за отдаленные морские владения за неимением флота сломили наконец сопротивление Испании. Англия и Франция настаивали на отставке Альберони, и Филипп V уступил требованиям Четверного союза. Австрийская держава, по необходимости дружественная Англии, таким образом крепко утвердилась в центральной части Средиземного моря, в Неаполе и на Сицилии, а сама Англия завладела Гибралтаром и Порт-Маоном. Сэр Роберт Уолпол, новый английский министр, не сумел впоследствии сохранить этот благоприятный союз и тем изменил традиционной политике своей страны. Крепнущее господство Савойского дома в Сардинии длилось долго – лишь в наши дни титул короля Сардинии сделался почетным титулованием короля Италии.

Одновременно с коротким эпизодом власти Альберони и притязаний Испании разворачивалась борьба на берегах Балтийского моря; о ней следует упомянуть потому, что она отражает другую характерную особенность морской силы Англии, проявлявшейся на севере и на юге вполне непринужденно, словно в сказке о легких ударах лапы тигра. Долгое состязание между Швецией и Россией на время прервалось в 1718 году переговорами, клонившимися к миру и к союзу между названными государствами для улаживания спора за престолонаследие в Польше и для восстановления Стюартов в Англии. Развитие этого проекта, на котором покоились многие надежды Альберони, было остановлено смертью шведского короля, погибшего в сражении. Война продолжилась; русский царь, видя истощение Швеции, помышлял о совершенном ее покорении. Это нарушение равновесия сил в Балтийском море, угрожавшее превратить последнее в «русское озеро», виделось нежелательным в Англии и во Франции, особенно в первой, морская сила которой как во время мира, так и во время войны нуждалась в материалах, вывозившихся главным образом из прибалтийских стран. Оба западных королевства вмешались в дела северных держав дипломатическим путем, также Англия направила в Балтийское море свой флот. Дания, которая тоже участвовала в войне против своего традиционного врага – Швеции, сейчас же покорилась, но Петр Великий сильно разозлился на это давление и долго не уступал; пришлось приказать английскому адмиралу соединиться с флотом шведов и повторить в Балтийском море историю инцидента при мысе Пассаро. Царь испугался и отозвал свои корабли. Это случилось в 1719 году; однако Петр уступил не до конца. В следующем году вмешательство Англии повторилось уже весомее: хотя оно не было достаточно своевременным для спасения шведских берегов от опустошительных нападений со стороны русских, но все-таки царь, осознав настойчивость планов, с которой ему приходилось считаться, и ведая из личного наблюдения и практического опыта, на что способна морская сила Англии, окончательно согласился на мир. Французы нередко приписывают этот счастливый результат влиянию своей дипломатии и говорят, что Англия поддерживала Швецию слабо, желая, чтобы та лишилась провинций на восточном берегу Балтийского моря, поскольку Россия, сделавшись таким образом пограничной с морем, могла бы предоставить английской торговле доступ к своим обширным внутренним ресурсам. Вполне вероятно, что это так, и, конечно, британские интересы, особенно по отношению к торговле и морской силе, имелись в виду при соглашении; но сам характер Петра Великого служит залогом того, что наиболее сильным доводом в его глазах была боевая сила британского флота и способность последнего дойти до самых дверей русской империи. По Ништадтскому миру, заключенному 30 августа 1721 года, Швеция вынужденно освободила Лифляндию, Эстляндию и другие провинции на восточном берегу Балтийского моря. Этот результат был неизбежен: для маленьких государств с каждым годом становилось труднее сохранить целость своей территории.

Ясно, что Испания осталась крайне недовольной теми условиями, на которые ее обязал Четверной союз. Последовавшие затем двенадцать лет назывались годами мира, но мир этот был весьма непрочен и изобиловал элементами будущих войн. Три большие обиды заставляли Испанию страдать: захват Австрией Сицилии и Неаполя; занятие Англией Гибралтара и Маона; наконец, обширная контрабандная торговля, практиковавшаяся английскими купцами и при посредстве английских кораблей в Испанской Америке. Мы увидим, что Англия была главным источником всех этих обид, а потому считалась главным врагом Испании, но сама Испания не была единственным врагом Англии.