Влияние морской силы на историю

Приняв решение, французский адмирал действовал с большим благоразумием, быстротой и энергией. Тот же самый фрегат, который доставил депеши от Вашингтона, отправили обратно, так что к 15 августа начальники союзных войск знали о предполагавшемся прибытии флота. Три тысячи пятьсот солдат предоставил в распоряжение адмирала губернатор Французского мыса – с условием, что в бухте останется испанская эскадра, которую привел де Грасс. Последний добыл также денег от губернатора Гаваны, ибо американцы крайне нуждались в средствах, и, наконец, не желая ослаблять себя отправкой конвоя с коммерческими судами во Францию, как того желало правительство, он увел к Чесапику все суда, какие только мог. Дабы скрывать свои истинные цели от неприятеля наивозможно дольше, он прошел Багамским каналом, которым тогда реже пользовались моряки, и 30 августа встал на якорь в Линхейвенской бухте, за Чесапикскими мысами, с двадцатью восемью линейными кораблями. За три дня до этого, 27 августа, французская эскадра в Ньюпорте – восемь линейных кораблей с четырьмя фрегатами и восемнадцатью транспортами – отплыла на rendez-vous [209] под командой графа де Барраса, но пошла в обход открытым морем, чтобы избежать встречи с англичанами. Эта мера предосторожности была тем более необходима, что корабли везли французскую осадную артиллерию. Войска под началом Вашингтона и Рошамбо перешли Гудзон 24 августа, двигаясь к Чесапикской бухте. Так различные вооруженные силы, морские и сухопутные, стягивались к избранному ими полю брани, навстречу Корнуоллису.

Англичане повсюду терпели неудачи. Родни, узнав об отплытии де Грасса, послал четырнадцать линейных кораблей под командой адмирала Худа в Северную Америку, а сам отбыл в Англию в августе вследствие болезненного состояния. Худ, идя прямым путем, дошел до Чесапика тремя днями раньше де Грасса, заглянул в бухту и, найдя ее пустой, отправился в Нью-Йорк. Здесь он встретил пять линейных кораблей под начальством Грейвса, который как старший по званию принял командование всеми силами и отплыл 31 августа в Чесапик, надеясь застигнуть де Барраса прежде соединения того с де Грассом. Только через два дня после того сэр Генри Клинтон убедился, что враги выступили против Корнуоллиса и находятся уже слишком далеко для погони.

Адмирал Грейвс сильно удивился, увидав по приходе в Чесапик стоявший там на якоре флот, численность которого свидетельствовала, что это неприятельские корабли. Несмотря на это, он направился прямо внутрь; когда де Грасс поднял паруса, сосчитали, что у французов двадцать четыре корабля против девятнадцати у англичан, но это открытие ничуть не смутило английского адмирала. Грубость его тактических приемов, увы, не соответствовала его храбрости; многие корабли получили тяжелые повреждения без всякой пользы для дела. Де Грасс, ожидая де Барраса, оставался пять дней вне бухты, заставляя английский флот держаться настороже и не позволяя уходить, но и не вступая с ним в бой, затем, возвратившись в порт, нашел там де Барраса спокойно стоящим на якоре. Грейвс же возвратился опять в Нью-Йорк, и с его уходом исчезла последняя надежда Корнуоллиса на поддержку. Осада затягивалась, однако господство врага на море сулило всего один исход, и в конце концов английским силам пришлось сдаться 19 октября 1781 года. С этим бедствием надежда подчинения колоний сгинула. Борьба не угасала еще год, но никаких серьезных операций больше не предпринималось.